Конь в пальто

Но не в деньгах же счастье!

– А в чем счастье? В любви? Так мы друг друга любим… Любим, любим, а жрать нечего. Надеть нечего. Как только Женька эту второстепенную проблему решит, мы станем жить вместе. И будем по-прежнему любить друг друга, но уже сытые, одетые и обутые.

– Мы с твоей мамой…

– Знаю-знаю… Только в ваше время все жили в нищете, потому и не обидно было. Теперь все по-другому.

– По-другому, – печально признал майор.

– Вот и любовь другая!

– Ну ладно, не заводись… Слушай, может, мне ему позвонить? Поинтересуюсь, что и как…

Ленкино «нет» оборвало его на середине фразы.

– Не стоит унижаться. Он тоже мог бы позвонить, поинтересоваться, что и как.

Похоже, в ее голосе зазвенели слезы. Злые, горячие. Майор откашлялся и нерешительно предложил новый вариант:

– Хочешь, я ему какую-нибудь работу у нас подыщу? В мастерской, например. У Жени золотые руки…

– И дурацкий характер! Он не пойдет к вам. Он не умеет служить.

– Я не знал, что ты такая жестокая.

– Не жестокая, а прагматичная.

– Это одно и то же.

– Ладно, па, некогда мне философствовать. Суп закипает. Я побежала, чао!

«Взрослые дети всегда куда-то спешат, – грустно подумал майор. – Всегда в противоположном от родителей направлении. Многое бы он отдал за то, чтобы услышать от дочери: «Я бегу к тебе, па!»

Неужели для этого обязательно оказаться при смерти?

8

– Здравия желаю, товарищ полковник!

– Товарищей всех давно в расход пустили, майор.

Сдержанно посмеялись традиционной полковничьей шутке, которой встречали в этом кабинете далеко не всех. Посторонним улыбаться здесь не полагалось да и не хотелось. Их моментально настраивал на серьезный лад немигающий взгляд наемного рыцаря революции, аскетический образ которого возник на стене даже раньше, чем завершилось строительство здания. Мушкетерская бородка, семитский нос, раскосые глаза иноземного завоевателя.

Прямая ковровая дорожка красного цвета привела майора прямиком к письменному столу полковника, огромному, но единственному в помещении. Приставной стол для оперативных совещаний с сотрудниками был здесь неуместен. Сотрудники приглашались поодиночке, реже – парами.