Глаз урагана

– Что хреном по лбу, что редькой в нос, – рассудил Степа. – Лично я не мамонт, и я не согласен.

– О? – приятно удивился отец. – И что же ты предлагаешь предпринять?

– Почему это я должен предлагать и предпринимать?

– Но ведь не согласен лично ты. Следовательно, ты намерен каким-то образом проявить свой протест.

– Ничего я не намерен, – буркнул Степа. – А вот янки пускай Киприотский протокол подписывают, или как его там?

– Киотский.

– Вот я и говорю. Надавили бы на них всем миром, не отвертелись бы.

Отец засопел, заскрипел стулом.

– Протокол ничего не меняет, сынок, – сказал он. – Не так страшна двуокись углерода, как ее малюют. Мировой катастрофы из-за нее не случится. Локальные бедствия – да. Или, скажем, сокращение отопительного сезона в России. Но это как раз положительный эффект, не так ли?

– Тогда чего ты вздыхаешь?

– Я вздыхаю? – удивился отец.

– Без остановки, – подтвердил Степа. – Маму ревнуешь?

– Глупости! Разумный человек не унижается до ревности.

– Угу. То-то ты всякий раз, когда мама звонит, ей форменные допросы устраиваешь.

– Ничего я не устраиваю, – с вызовом произнес отец. И абсолютно непоследовательно добавил: – Подрастешь, поймешь.

– А я уже подрос, папочка, – сказал Степа. – Только ты этого все никак не поймешь. Разговариваешь со мной как с маленьким.

– Думаешь, если отцовские сигареты куришь, то уже взрослый?

– Думаю, что мне без разницы, от чего загибаться: от жары, от бомбы или от никотина.

Отец покачал головой:

– Я сказал: времени мало.

– Ты сказал: времени нет!

Степа начал заводиться. Несмотря на несомненную удачу со школьными экзаменами, в пребывании на секретном объекте существовали свои минусы. Большие минусы.

Предоставленная Верещагиным квартира дышала казенщиной, кишела тараканами и была обставлена слишком убого, чтобы дарить ее временным обитателям хотя бы какое-то подобие уюта.

Народ обитал на территории объекта пестрый, одевался как из секонд-хенда: доисторические белые халаты; тяжелые, мешковатые костюмы; стремные джинсы с кривыми строчками; платья, скроенные в ателье по пошиву пододеяльников и наволочек.