Фатальный ход

Да, несомненно, это была Мэрилин Монро, но не та, которую схоронили в начале шестидесятых, а сверхновая звезда ХХI века, хотя, как и много лет назад, она пользовалась духами «Шанель № 5».

Ее прическа была тоже выдержана в стиле ретро, как и сумочка с платиновым треугольником, помеченным клеймом Prada. И женщины во все глаза смотрели на эту замечательную сумочку, пока мужчины пялились то на ноги, то на декольте дивы. Ее бюст был приподнят и обнажен ровно настолько, чтобы будить воображение, не позволяя в точности домыслить то, что оставалось скрытым от нескромных взоров.

Декольте, наряд и множество украшений выполняли еще одну очень важную функцию: они отвлекали внимание публики от деталей, способных выдать истинный возраст новоявленной Монро. Признаки увядания не бросались в глаза, однако явно присутствовали во внешности шикарной дамы. Приопущенные уголки ярко накрашенных губ. Дрябловатые веки. Едва заметные шрамики за ушами, свидетельствующие о том, что если красота действительно и спасет мир, то сделает это лишь с помощью специалистов по пластической хирургии.

Даме, горделиво прошествовавшей через холл отеля, могло быть как тридцать пять, так и все пятьдесят пять лет. Она не любила говорить о своем возрасте и о своем прошлом, это было табу. Вот почему апартаменты в «Марриотт Ройял Авроре» были зарегистрированы на имя ее доверенного лица. И вот почему Интерполу, разыскивавшему Маргариту Марковну Морталюк на протяжении семи с лишним лет, ничего не было известно о ее местонахождении.

Впрочем, интерполовцы усердствовали не слишком, равно как и правоохранительные органы сразу нескольких республик бывшего Советского Союза. В свое время госпожу Морталюк объявляли в розыск на Украине, в Белоруссии и в России, на территории которой она находилась в настоящий момент. Ее как бы искали, но и не находили. Дело было не в способности Маргариты Марковны становиться невидимой. Не в ее сбивающем с толку кинозвездном воплощении. Просто когда размер состояния человека исчисляется девятизначными числами в долларовом эквиваленте, он возносится на некий недосягаемый пьедестал, откуда равнодушно взирает на суету у своих ног.

Взгляд госпожи Морталюк был преисполнен ледяного презрения. Персональный дворецкий, поступивший в ее распоряжение, еще никогда не чувствовал себя столь маленьким, невзрачным и жалким, как сейчас. Он был букашкой, которую можно было уничтожить одним плевком или движением пальца.