Дикий фраер

Вот именно, что спер, только не у кого-то, а у папы Стингера, за что и поплатился головой своей бесшабашной. – Тираду завершил очередной вздох, да такой горестный, как будто покойный Лехман являлся закадычным другом чернявого или даже его ближайшим родственником.

Припомнилась Петру бесконечная смена офисов, таинственность, которую напускал на себя шеф при встречах с партнерами, его опасливое поведение на пустынном шоссе. А еще всплыло в памяти странное распоряжение шефа оплатить стоянку машины за два месяца вперед, а следом – нытье секретарши по поводу немодного купальника, который мог понадобиться ей уж никак не в осенней Москве.

Невесело стало Петру, обидно и тошно, как всегда, когда оказывалось, что его в очередной раз держали за дурачка, посмеиваясь тайком над его доверчивостью.

– Юля с ним заодно была? – задавая вопрос, Петр мрачно смотрел на свое отражение в зеркале и пытался определить, что именно в его внешности побуждает людей относиться к нему как к последнему недоумку.

– Юля? А-а, мочалка эта, которая без штанов бегала! – догадался чернявый.

 – Юля, братишка, это еще та жучка, ей конец в рот не клади! Короче, слушай сюда…

Если бы Петр оторвался от зеркала и получше присмотрелся к болтливому рассказчику, он бы очень скоро усомнился в искренности его преувеличенно вытаращенных глаз. Насторожила бы Петра и приблатненная скороговорка, местами смахивающая на бессвязный бред. Но он был слишком занят своими переживаниями, своими тяжелыми мыслями, среди которых главенствовала одна: «Что ж вы, Михаил Иосифович, положенную зарплату мне не выдали, если в бега решили податься с краденым плутонием? Ведь знали же, сволочь вы такая, что матушка моя без лекарств загнется совсем.

С ней-то так за что? На инсулин для больного человека денег пожалели?»

– Какой инсулин? – опешил чернявый. – Ты о чем, братишка?

Сообразив, что он только что разговаривал вслух, Петр слегка смутился и сказал:

– Ладно, хватит языком трепать. Мне подробности про то, как кто чего у кого схлямзил, без надобности.

Остохренело мне это все. Всюду одно и то же в Курганске вашем вшивом. Сваливаю я в деревню. Насовсем… Так что вставай и топай отсюда, пока я добрый. Автомат свой завтра заберешь, когда меня не будет.

Мужичок посмотрел на него с сожалением, как будто видел перед собой наивного простофилю, рассчитывающего выиграть в телевикторине поездку в Голливуд.

– Я-то потопаю, – печально сказал он. – А вот ты, братишка…

– Что я? – пасмурно спросил Петр.