Дикий фраер

– Заждалась?

Он возник в спальне с подносом в руках, такой вальяжный и самодовольный, что Эльке вдруг захотелось дернуть его за причинное место, чтобы увидеть растерянное выражение на его физиономии. Уронит поднос, заорет благим матом. Прольется отвратная «Плиска», которую только безнадежный оптимист осмелится назвать коньяком, покатятся по ковру апельсины. Вот будет цирк!

Благоразумно спрятав руки за спину, она ответила:

– Прямо извелась вся. Лицо не сильно осунулось?

– Куда уж сильнее, – парировал он.

– От твоего угощения не очень-то поправишься, – хмыкнула она.

– Зато витамины. Выбирай. – Он протянул к ней поднос с оранжевыми цитрусами и невольно задрал голову, оценивая стать гостьи. – Ну ты и вымахала! Какой у тебя рост?

– Метр семьдесят.

– Не может быть, – усомнился Костя. – У меня метр семьдесят три. А ты выше.

– Я не выше, – сказала Элька. – Это ты ниже.

– Не понял.

– И не надо понимать. Наливай. Отметим наше знакомство.

Поднос с выпивкой и фруктами был установлен на кровати, а Элька и Костя устроились по обе стороны от него – прямо два голубка, собравшиеся поворковать немного, прежде чем один начнет топтать другого.

– Прохладно тут у тебя. Я наброшу что-нибудь?

– Обязательно, – кивнул Костя. – Утром. В шесть часов ноль ноль минут.

– Чтобы деньги зря не пропадали?

– Чтобы помнила, кто есть кто.

– Кто есть ху, – поправила Элька. – Это мне и так известно.

С этими словами она в один присест выпила свою порцию и скривилась, не столько от резкого коньячного духа, сколько из отвращения к своему подневольному положению.

– Я тост, между прочим, хотел сказать, – слегка обиделся Костя, проводив взглядом метнувшуюся туда-сюда стопку.

– Говори, – снисходительно согласилась Элька. – Я могу выпить еще, наливай. Вот только апельсинчик почищу.

Его светло-голубые глаза взмыли к подвесному потолку, порыскали там, выискивая подходящие слова, и вернулись обратно.

– Хоть ты и вредная, но… – произнес он, прежде чем влить в себя коньяк. Потом передернулся весь и добавил: – Ух-х!

Это и был обещанный тост. Произнеся его, Костя уставился на Эльку, причем глядел не в ее глаза, а на пару грудей, словно сравнивая одну с другой, прежде чем выбрать, какой именно закусить. «Сейчас опять начнется, – обреченно подумала она. – Разговорить его нужно, подпоить.