Дикий фраер

– Ты, Петя, – говорил Лехман, посасывая белую сигаретку, – как проводишь нас, машину оставь на платной стоянке, я тебе денег дам, чтобы уплатил за два месяца вперед.

– Два месяца? – озадачился Петр. – Но вы же сказали, что завтра вернетесь…

– Предусмотрительность – вот отличительная черта настоящего бизнесмена, – наставительно сказал шеф. – Лучше перестраховаться, чем недостраховаться. Семь раз отмерь, один раз отрежь. Что посеешь, то и пожнешь, а что припасешь, то и пососешь… Ну, ты у меня парень сообразительный, должен понимать, что к чему.

Пришлось Петру сделать вид, что он действительно понимает туманные речи шефа. Того порой заносило, и тогда, чтобы не выводить его из себя, следовало посильнее оттопыривать нижнюю губу, кивать с умным видом да помалкивать. С таким проникновенным выражением лица Петр и гнал машину по городу, внюхиваясь в едва уловимый аромат шампанского, витавший в салоне, и слушая продолжение инструкций:

– Если вдруг по какой-то причине мы с Юлей в Москве задержимся, ты попусту в офисе не отирайся, по домам нас тоже не ищи.

Петр снова глубокомысленно кивнул, но потом спохватился и напомнил:

– Вы зарплату за прошлый месяц обещали, Михаил Иосифович. Матушка пишет, лекарства у нее уже почти на исходе. И потом это… с продуктами у меня уже туговато.

– Денег пока нет, – поскучнел Лехман, выбив пальцами раздраженную дробь из своего чемоданчика. – А насчет продуктов… – Он обернулся назад и спросил у секретарши: – Юлечка, ты тормозок в дорогу случайно не прихватила?

– А как же? – удивилась она.

– Вы просто умницы, ты и твоя бабушка, – перебил ее Лехман. – Не дали Пете помереть от голода. Отдай ему свои запасы, Юлечка, а я уж как-нибудь тебя прокормлю. – Он хохотнул.

Из ассортимента, предложенного секретаршей, Петр выбрал только сосиски, и теперь они перекочевали во внутренний карман куртки, но душу грели не так сильно, как это смогли бы сделать денежные купюры.

– Но…

– Никаких «но», – холодно отрезал шеф. – На войне как на войне.

– Мы в Чечне, что ли?

– Хуже, Петя, много хуже. Ты однажды и сам поймешь. – Лехман тихонько засмеялся. По звучанию это напоминало шипение проколотой камеры.

Юлино подхихикиванье отлично подошло бы для озвучивания маленькой бабы-яги.