Дикий фраер

«Лучше бы навес соорудили!» – желчно подумал Костя, проворно перепрыгнув с шатких кирпичей на спасительную твердь. При этом ему показалось, что брюки между ногами подозрительно затрещали по шву, и он решил, что не станет снимать в офисе пальто, чтобы не всплыли возможные огрехи его гардероба.

Впустил его в подвальные тенета высоченный парняга с гренадерской выправкой, светлыми волосами и лицом настолько простодушным и наивным, что Косте немедленно захотелось ему что-нибудь втереть, втюхать, впарить. Например, гражданство какого-нибудь несуществующего государства с экзотическим названием, баксов эдак за пятьсот.

– Доброе утро. – Он лучезарно улыбнулся, украдкой обтирая грязные подошвы о линолеум. – Могу я видеть господина Лехмана?

– Запросто, – пожал внушительными плечами привратник. Потом вспомнил, для чего он здесь поставлен, и неумело нахмурил светлые брови.

– Фирма «Бриз», – с достоинством ответствовал Костя, слегка приподняв выскобленный до нежной голубизны подбородок. – Мы условились о встрече по телефону. Лехман меня ждет.

– Тогда проходите.

Костя протиснулся мимо него бочком и двинулся вперед, высматривая в длинном узком коридоре что-нибудь похожее на приемную. Но хлипкие фанерные двери все были одна в одну – ободранные, непрезентабельные. Вытертый до дыр линолеум на полу как нельзя лучше гармонировал с общим убогим интерьером.

Остановившись в нерешительности посреди подвала, Костя услышал за спиной повелительное:

– Прямо!

Ему почудилось, что коридор – тюремный, а за спиной грозный надзиратель. Косте ни разу не доводилось бывать за решеткой, бог миловал, но он всегда помнил, от чего не следует зарекаться на Руси, тем более при его специфической профессиональной ориентации. И, если всплывали в фильмах сцены мрачного зэковского быта, он в суеверном ужасе обязательно прокручивал кассету дальше или вовсе выключал видеомагнитофон.

Ибо, несмотря на вполне невинное прозвище Филиппок, Костя был не в ладах с законом. Одно время он занимал не самое последнее место в группировке самого Хана, рэкетирского пугала Курганска и его окрестностей. Являлся тогда Филиппок этаким путеводным лоцманом, рыбешкой мелкой, но довольно опасной, учитывая маячащую где-нибудь поблизости акулью пасть.