Если завтра не наступит

Полковник относился к капитану не как к любимчику, а как к родному сыну, хотя делал все возможное, чтобы никто из окружающих этого не заметил.

– А у нас бывает что-нибудь не экстренное? – ответил он вопросом на вопрос, после чего достал из папки лист бумаги.

Лист лег на стол. Пятерня Роднина прихлопнула его, закрыв текст. Все, что видел Бондарь со своего места, это шапку, название документа и размашистую подпись внизу. Приказ руководителя УКРО генерала Волопасова Н.А.

– Это касается меня? – насторожился Бондарь.

– Самым непосредственным образом, – заверил его Роднин.

– Что заставило Николая Артемьевича вспомнить о существовании скромного оперуполномоченного?

– Николаю Артемьевичу, да будет тебе известно, нет необходимости вспоминать что-либо. Память у него феноменальная. В молодости он ради спортивного интереса заучивал наизусть целые справочники.

– В таком случае он хранит массу полезных сведений, – уважительно произнес Бондарь. – Скажите, товарищ полковник, а книга о вкусной и здоровой пище Николаю Артемьевичу в молодости не попадалась? Мне, как холостяку, было бы интересно узнать пару рецептов.

– Вот! – воскликнул Роднин, растопыренная пятерня которого превратилась в кулак, постукивающий по приказу на столе. – Во всем виноват твой длинный язык, капитан. Корень всех твоих бед.

Бондарь, внезапно вспомнивший, что никакой он не холостяк, а вдовец, поскольку еще в январе у него имелись жена и четырехлетний сынишка, помрачнел и отрицательно качнул головой:

– Не думаю, товарищ полковник.

– Вот именно что не думаешь, – повысил голос Роднин, не замечая состояния подчиненного. – Ни хрена не думаешь и думать не хочешь, несмотря на неоднократные предупреждения. А потом страдаешь.

Все-таки напрасно он так низко наклонил колпак настольной лампы. Лицо Бондаря, как и его собственное, утопало в тени. Лишь глаза обоих поблескивали, но было трудно угадать, что кроется за этим блеском.

– Вы вызвали меня, чтобы поговорить о моих проблемах? – осведомился Бондарь с той непередаваемой интонацией, которую несколько веков назад можно было услышать при обмене любезностями, предшествующими вызову на дуэль.

«И как только ему удается сочетать безупречную вежливость с отъявленной дерзостью?» – изумился Роднин, тогда как вслух было произнесено одно-единственное короткое слово:

– Нет!

– Тогда, может быть, ознакомите меня с приказом? – Бондарь показал взглядом на лист бумаги.

– С чего ты взял, что это касается тебя? – проворчал Роднин.