Дай умереть другим

 – Я могу встретить его внизу.

– Ты дурак, лейтенант, или прикидываешься, в натуре? – мрачно поинтересовался Ивасюк. – Сказано же тебе: гражданин пожелал остаться неизвестным. Это что значит?

– Что?

– Это значит, что в нашу контору он соваться не хочет, чтобы не светиться. Предложил встретиться на нейтральной территории.

– Ясно, – кивнул Костечкин. – Где и когда? Завтра с утра я все равно еду в прокуратуру, так что могу…

– Не завтра, а сегодня! – рявкнул Ивасюк. Лехой Катком занимался он лично как по долгу службы, так и по велению души.

Всякий раз, когда удавалось развалить очередное дело, возбужденное против молодого отморозка, подполковник получал щедрую премию. Оперативные сведения оплачивались по более низкой таксе, но и эти деньги на дороге не валялись. – Ступай, лейтенант, – поторопил Ивасюк подчиненного. – Стрелка-то уже забита. Негоже нам, ментам, опаздывать. Мы ж не фуфлогоны какие-нибудь.

– Но Фролов поручил мне написать доклад к завтрашнему утру, – напомнил несчастный Костечкин, у которого не было зонта и протекали туфли.

– У тебя впереди целая ночь. Справишься.

– Вы же знаете, что я живу в общаге. У нас по ночам не поработаешь. Такой дым коромыслом стоит, что…

Ивасюк, подобно гигантскому хамелеону, сменил бледно-розовую окраску на багровую.

– Речь идет о самой опасной банде города, а ты тут кочевряжишься! – заорал он. – Живо мотай на площадь Свободы и жди под памятником с газетой в руке. К тебе подойдут.

– У меня нет газеты! – заявил Костечкин, выпятив подбородок.

Это был самый вызывающий демарш, который он мог себе позволить в стенах управления.

– Эх, нищета, нищета… Держи! – Ивасюк достал из стола газету и швырнул ее подчиненному.

Это была «Ночная жизнь» с голой девкой на развороте. Костечкин посмотрел на нее и мрачно подумал, что этой бляди живется в России в сто раз лучше и сытнее, чем ему, защитнику правопорядка.

– Разрешите идти? – спросил он.

– Вали! – отмахнулся Ивасюк, нетерпеливо поглядывая на сейф. – По возвращении заглянешь ко мне, доложишься.

Это означало, что придется переться обратно через весь город только для того, чтобы удовлетворить любопытство начальства.

– Есть! – вяло откликнулся Костечкин и, неуклюже развернувшись на каблуках, поплелся к выходу.

2

Вечерело. Водители включали фары и увеличивали громкость своих магнитофонов и приемников. Половина динамиков выдавала что-то отечественное, залихватское. Остальные гнали децибелы иностранной попсы.