Арктическое вторжение

Осознав, что она оказалась в ловушке и вот-вот будет схвачена тянущимися к ней грязными лапами, доктор наук Полынцева обмерла, дернулась, проснулась и некоторое время лежала в темноте, прислушиваясь к биению своего сердца.

Ей безумно хотелось курить, но в жилых помещениях это строго-настрого воспрещалось, так что она ограничилась тем, что напилась очищенной талой воды из стакана на тумбочке. Ей было не по себе, настолько не по себе, что она окликнула Бородулину, словно бы желая узнать, который час, но соседка не проснулась, и, устыдившись своей минутной слабости, Полынцева приказала себе не раскисать и не распускать нюни.

Это помогло. Чтобы окончательно прогнать воспоминания о кошмаре, она стала думать о борще, о предстоящем по возвращении из экспедиции отдыхе на даче и о прочей ерунде, пока, наконец, мысли не потекли в привычном русле – о повседневной работе, которая, разумеется, не ограничивалась гидрометеорологическими наблюдениями.

С того самого момента, когда над станцией взметнулся государственный флаг России, она начала функционировать в особом, секретном режиме, расписанном людьми, чьи познания о климате не распространялись дальше вежливых разговоров про погоду.

Научные исследования велись постольку-поскольку, тогда как главной задачей полярников являлась коррекция параметров орбит военной спутниковой системы, наименование которой было известно только узкому кругу лиц, отвечающих за обороноспособность страны. Помимо этого, экспедиции предписывалось в очередной раз исследовать хребет Ломоносова на предмет его принадлежности к арктическому континентальному шельфу России.

Нужны были не просто веские, а неопровержимые доказательства этого. Чем больше, тем лучше.

До сих пор ООН отвергала любые российские претензии на эту малоизученную территорию, где, по самым приблизительным оценкам экспертов, находилось около двадцати пяти процентов неразведанных мировых запасов углеводородов. Доказательств недостаточно, sorry[1 - Извините (англ.).], качали головами западные чиновники и улыбались, кто широко, кто сдержанно, скрывая за своими заученными улыбками тот самый волчий оскал империализма, о котором много писали еще в бытность СССР.

Преемница Советского Союза, Россия перевидала этих оскалов немало. Они так ей осточертели, что на одном из заседаний Совета Безопасности в присутствии президента Астафьева и премьер-министра Силина из уст секретаря Совбеза прозвучало предельно четко и ясно: «Мы Арктику никому не отдадим.