Арктическое вторжение

Тех, кто еще не осознал своего положения, норовя встать, пинали тяжелыми ботинками, лупили прикладами или просто кулаками.

Вскоре уже никто не оказывал ни малейшего сопротивления.

– Пересчитайте всех, – распорядился главарь налетчиков на хорошем английском языке. – Их должно быть пятнадцать. И свет… Эй, кто-нибудь, включите свет!

«Странный акцент, – отметила про себя Полынцева, отстраненно удивляясь собственному спокойствию. – Никогда не слышала такого акцента. Во всяком случае, это не азиаты и не кавказцы.

Похоже, европейцы. Но кто? Кто, господи?»

Вспыхнул один прожектор, затем другой. Утоптанная площадка посреди лагеря озарилась ярким белым светом, отчего сделалась похожей на съемочный павильон. Очертания человеческих фигур стали очень четкими, тени от них растянулись по белому покрову, повторяя каждое движение людей.

«Как в кино, – подумала Полынцева. – Но это не кино».

Мужчина в маскхалате небрежно перешагнул через нее, буркнув себе под нос:

– Три.

Это тоже было сказано по-английски.

Короткое слово не позволяло определить наверняка, говорит ли мужчина с тем же специфическим акцентом, что и его командир, но Полынцева решила, что да. Эти люди были одеты одинаково и вели себя как члены крепко спаянного коллектива. Точнее, бойцы отряда штурмовиков, захвативших неприятельский лагерь вместе с заложниками.

– Пять, – произнес один из них и неожиданно ударил попытавшегося подняться на четвереньки Сашу-тракториста.

– С-сука, – взвыл Саша, повалившись на бок.

Среди полярников поднялся недовольный ропот. Ободряя друг друга матюгами, они начали подбираться к катающемуся по снегу товарищу.

– Изверги! – выкрикнул Трегубов. – Фашисты проклятые!

Тогда прикладами заработали сразу несколько пришельцев.

– Шат ап, – раздраженно приговаривал один из них, коренастый и плечистый, – шат ап, ю, рашн бастардз.

Он назвал пленников русскими ублюдками и хотел, чтобы они заткнулись.

– Лив зэм элон, – подал голос командир, когда бунт был подавлен.

 – Оставьте их в покое.

«А ведь это не похищение, – вдруг осознала Полынцева, и душа ее сжалась от знакомого каждому внутреннего холода, который рождает смертельная опасность. – Нас никуда не повезут отсюда, потому что не на чем. Но тогда зачем мы им понадобились? Что с нами собираются делать?»

Ее блуждающий взгляд наткнулся на окоченевшие трупы лаек, затем остановился на телах сидящих и лежащих на снегу товарищей.