Мой друг, призрак

– Мы обязательно выясним, кто этот человек, Алексей.

– Милиция занимается расследованием?

– Да, надеюсь, им удастся найти какую-нибудь зацепку. Алексей, послушай…

Но призрак вдруг растаял в воздухе. Рома в растерянности оглянулся кругом, попробовал позвать друга, но тот безмолвствовал. Побродив некоторое время по аллее, Рома отправился домой.

***

Призрак больше не посещал Романа Чабрикова, и тот утвердился во мнении, что все это ему пригрезилось; поражающий реализм общения с духом он предпочел попросту отмести в сторону.

Рома спокойно заснул бы с этими мыслями, если бы посреди ночи его не разбудил знакомый голос заблудшей души. Призрак сидел в кресле и грустно глядел на Рому, которому пришлось заново переосмысливать происходящее.

– Я был у нее, – проговорил Алексей, и Рома сразу понял, что речь идет о Виктории. – Но она не слышит меня, сколько бы я ни повторял ее имя!.. Я могу общаться только с тобой – почему?

Рома неопределенно повел плечами, сам ломая голову над этим фактом.

– Может быть, мы не утратили связь потому, что наша дружба всегда была необыкновенно крепкой и искренней? Но моя любовь к Виктории тоже безгранична… Знаешь, она плакала. А я не мог прикоснуться к ней, утереть ей слезы… Скажи, Рома, тебе известно, каково это – быть в тени, когда тебе хочется кричать о своих чувствах на весь мир?

О да, Роме было хорошо знакомо это болезненное ощущение: как бы ему ни хотелось открыть свое сердце Виктории, он молчал.

– Я хочу, чтобы завтра ты рассказал обо мне Виктории. Я помогу сделать так, чтобы она поверила тебе. Мне непереносима мысль, что Вика считает меня самоубийцей.

– Я постараюсь убедить ее в обратном, – обещающе произнес Рома.

– Можно я останусь здесь? – спросил призрак.

– Разумеется.

– Мне так страшно. Вся моя жизнь перевернулась в один миг, и теперь я не живу, а лишь существую в каком-то безвоздушном пространстве.

Рома с искренним сочувствием посмотрел на друга, но не знал какими словами утешить его.

– Спокойной ночи, друг, – промолвил призрак.

– И тебе тоже, – отозвался Рома, отмечая про себя неуместность этой фразы.

Но ночью Чабрикову было не до сна. И хотя призрачный силуэт, застывший в кресле, не издавал ни звука, Рома не мог уснуть – он со всей тщательностью обдумывал рассказ Алексея и пытался мысленно воссоздать портрет потенциального убийцы.