Под спудом тайны

– Скриплю помаленьку, Осип Петрович, – осклабился тот.

– Дай-то Бог!

Хозяева провели гостей по парадным комнатам, обтянутым штофом в тон с обивкой мебели. Интерьер особняка ясно говорил о том, что у Вельяминовых имелся достаток. С потолка бального зала свисала большая хрустальная люстра, простенки гостиной, cтоловой и библиотеки были облагорожены большими зеркалами с подзеркальниками, заставленными разного рода безделушками. По углам со стеклянных тумб входящим улыбались бронзовые купидоны, стены украшали позолоченные канделябры, столы с мраморными накладками – фигурные жирандоли.

«Подобное изящество встретишь только в Отраде у Извольских», подумалось Хитрово-Квашнину.

В кабинете англомана царил примерный порядок. Пол был застлан шотландским шерстяным ковром, на стенах висели гравюры Уильяма Хогарта, часть стола занимал сервиз из тонкого английского фаянса. Полку одного из книжных шкафов отягощали тома Даниэля Дэфо, Вальтера Скотта, Анны Рэдклифф и других сочинителей Великобритании в оригинале.

«Из русского здесь, пожалуй, только портрет жены да карта Российской империи», усмехнулся про себя штабс-ротмистр.

– А вот этот английский рожок мне подарил лорд Борнмут в Санкт-Петербурге, – отметил не без доли гордости хозяин, указывая на музыкальный инструмент, покоившийся на секретере. – Нас познакомили в Английском клубе. Любопытно, что в тот вечер среди его посетителей были баснописец Крылов и поэт Пушкин. Первый прочитал одну из своих басен, «Волк и кукушка», кажется, а Пушкин – отрывок из «Евгения Онегина»… Вот это:

Всегда скромна, всегда послушна,

Всегда как утро весела,

Как жизнь поэта простодушна,

Как поцелуй любви мила;

Глаза, как небо, голубые,

Движенья, голос, легкий стан…

Очаровательные стишки! Надо отдать Александру Сергеичу должное.

Но поэзия лорда Байрона, на мой взгляд, глубже, ярче, трогательней…

– Сравнивать поэтов и их творчество бессмысленно, – заметил Хитрово-Квашнин. – Оба гениальны, у обоих прекрасные стихи!

– Не забудьте только, что Пушкин в молодые годы боготворил Байрона, ничуть не стесняясь подражать ему.

Но не будем спорить об этом… В тот вечер мы с Борнмутом поговорили об Англии, вспомнили ее писателей и выдающихся деятелей, таких, как Дэниэль Дефо и адмирал Нельсон. Сыграли на бильярде, засели за карты. За карточным столом, между прочим, лорд признал, что у меня превосходный английский.

Он вытер платком губы, поднес к ним рожок и продудел незамысловатую мелодию.