Шуньята. Сказка о Вечности

Багряный Мицар подсвечивал океан, простирающийся так далеко, как хватало взгляда. Даже воздух здесь был прекрасным – влажным, хоть и чуть солоноватым, но Тео нравилось.

Он огляделся – кто-то из ребят был очарован видом так же, как и он, а кто-то уже собирал небольшие букеты, чтобы потом, подув на них, отправить цветы в полёт, как семена одуванчиков.

На глаза попалось и без преувеличения одухотворённое лицо их куратора, смотрящего на океан.

Но Тео на нём взгляд долго не задержал – отвлёкся на Джеймса, дунувшего цветы прямо ему в лицо, а потом и опрокинувшего их двоих на землю.

От двух упавших тел в воздух поднялось небольшое белое облачко. Берег наполнился смехом.

– Небо, Джим, – прошипел придавленный чужим весом Тео. – Зачем?

– Ты мрачный какой-то, улыбнись уже, – Джим приподнялся на вытянутых руках и посмотрел на Тео внимательнее. – Что случилось?

– Слезь с меня! – Тео чувствовал, как кровь приливает к щекам. Близко.

Джеймс нахмурился. Он разглядывал его еще секунду, а потом поднялся и подал руку, вытягивая наверх и друга.

Тео произошедшее как-то выбило из равновесия. Сердце заколотилось чуть быстрее. И, судя по лицу, от внимания Джима это не ускользнуло.

Проклятье.

Тео прикрыл глаза, успокаиваясь. Что такое, ничего ведь не произошло?

* * *

Вечером напряжение Тео пропало. Оно не давало о себе знать до того момента, как в их комнату снова не наведались девушки, на этот раз приведя с собой и Эйлин. До них он читал книгу, одну из тех, что принёс утром Орифиэль, сказав, что у них огромная домашняя библиотека, так что Тео может спокойно просить что угодно – оно почти наверняка будет у них.

Тео дураком не был, потому предложением воспользовался, попросив для начала тракты по видам.

Но когда в комнате существ стало в два раза больше, чем должно быть, появившийся шум не дал даже шанса сосредоточиться на чтении. Эйлин болтала без конца, Ребекка от неё едва отставала, а возглавлял их компанию Джим, громкость речи которого только росла с каждой минутой. И если разговорчивость друга его не трогала – привычка – то болтовня девчонок мешала.

Орифиэль с Асторией говорили негромко, сидели на кровати, склонившись над картой.

И только Тео был один, пытаясь справиться с собственным растущим раздражением, причину которого выявить не мог. Казалось, нервировало все и сразу. И Джеймс со своими странными выходками, и его интерес к Эйлин, и шум, и собственная головная боль.

Вообще, иначе вести себя Джеймс начал около года назад.