Хроники московских некромантов

Ему бы гипнотизером в цирке работать: пациентка живенько так собирается и спускается с нами к машине. Серёга садится с ней в салон, меня отправляет в кабину. По дороге набираю сообщение отцу – короткое описание проблемы и адрес. В ответ прилетает: «Одна не ходи». Это еще почему, интересно? Что я, зеркальных паразитов не гоняла раньше? Но звонить и требовать объяснений при водителе не стоит.

– Ты чего, Ведьма? – Семён косится на меня. – Опять какую привидению увидела?

– То, что я увидела, – отвечаю задумчиво, – так лучше б я, Петрович, не видела.

Не обращай внимания.

Доезжаем быстро, сдаем Лену в заботливые руки нейрохирургов. Повезло с дежурным на приемнике: это Шейх, он ее с такой травмой до завтра не отпустит. Вот бы мне еще ночью время выкроить…

Ночь – как по заказу, – неожиданно тихая. Смена, боясь спугнуть удачу, торопится урвать пару часов сна. Мне бы последовать хорошему примеру, но я тихонько трясу засыпающего прямо в кресле напарника:

– Бирюк!

– Что там? – он подрывается, резко открывает глаза.

– У тебя – ничего. В койку иди, нефиг сидя спать. А я сейчас исчезну на время. Если вызов будет, прикроешь? Просто позвони мне, если что, и я на адресе появлюсь.

– А сейчас куда намылилась? Туда, где днем были?

– Угу. Нельзя, чтобы эта Лена завтра к тому же зеркалу вернулась.

– Может, до утра подождешь? Шейх мне писал про нее: судя по КТ, домой завтра девке точно не светит.

– Все равно схожу, – решаю, подумав секунду. – Считай, что у меня предчувствие.

– Как знаешь, – уступает Бирюк. – Только нас с Петровичем не подставляй, ладно?

– Я вас хоть раз подвела? Правильно – нет.

Оставляю ему форменную куртку, надеваю ту, в которой пришла на работу, и ухожу в Тени, не показавшись на глаза диспетчерам. Жаль, далековато для того, чтобы пройти по изнанке весь путь – то есть, можно, конечно, но расходовать энергию неразумно, поэтому выныриваю неподалеку от подстанции и доезжаю до места на такси.

В Тенях квартира Лены выглядит обсидианово-черным многогранником на фоне остальных человеческих гнезд – разноцветных, но при этом блеклых.

Грани неоднородны, они сплетены стеблями тоски и проклятий, разросшимися и ставшими толщиной с канат. Тварь, засевшая в старом зеркале, за годы существования свила себе надежное гнездо. Скольких жильцов, интересно, сменила «нехорошая» квартира? И сколько из них просто съехали? По мере приближения, вижу больше и понимаю: суициды здесь уже случались.