Хроники московских некромантов

– Для меня на ближайшие дни что-то есть? – возвращаюсь к разговору.

– Скажу, если будет. А сегодня ты куда?

Блин. Зря вообще сказала, что собираюсь уйти. Официальной работой не отмажешься – для сборов на ночную смену уже поздновато. А адреса, по которым мы что-то или кого-то зачищаем, обязательно сообщаем друг другу: никогда точно не знаешь, понадобится ли помощь.

– Да это личное, – пробую соскочить, загнать эмоции вглубь. Не выходит. Папенька не такой чуткий эмпат, как я, просто слишком хорошо меня знает и потому настораживается:

– Ребенок, если «личное» – это какой-то парень или какая-то девушка, то я больше не задам ни одного вопроса.

– Личное, – признаюсь, не глядя в глаза, – это гоп-семейка, которая недавно напала на бригаду и разбила голову доктору. Я заглядывала к Феде в реанимацию – Жнец за ним не пришел. Но эти суки должны ответить.

Отец устало вздыхает, трет висок. Помолчав, спрашивает:

– И что ты собралась сделать?

– Не подохнут, но проблем огребут побольше, чем штраф, который им впаяют и который они все равно не будут платить! – отвечаю резко.

– Да ерунда… В смысле, то, что сейчас – ерунда. Ты ведь не в первый раз уже ходишь в народного мстителя играть?

– Не в первый. И что?

– То, что они все равно не поймут, за что им прилетело. – Он прикусывает губы, нервно сжимает пальцы на стенках кружки. – Я понимаю тебя, ребенок. Понимаю, что порой нужно выпустить пар. И что не меньше половины народонаселения заслуживают проклятия.

Знаю. Среди ныне живущих некромантов лишь некоторые семьи происходят от тех, первых, кто пришел из другого мира; наша – из их числа. Это делает нас немного сильнее других, но вместе с силой предок одарил нас кем-то вроде хранителя… или родового проклятия. Имя его, используемое для призыва, не произносилось на моей памяти; в разговоре его принято называть Шейд.

– Я не могу тебе ничего запретить, – голос отца вмешивается в мои мысли. – Я только прошу, чтобы ты прислушивалась к себе, и чтобы твои решения были действительно твоими, а не нашептанными Шейдом.

– А ты его слышал?

– Слышал, когда подходил к грани вплотную.

– В Афганистане? – понимающе спрашиваю я.