Звезда Саддама

Операторская группа благоразумно помалкивала, молча признала, что наглый варяг разрушил салонно-вялую манеру архаичного режиссёра, – приверженца советского, телевизионного прошлого, и эффектно представил, по сути, живой товар, как того и требовали заказчики из «новых русских». Храмцов смело вывернул наружу похотливую изнанку шоу-бизнеса и предъявил товар во плоти.

Даже смурной, молчаливый грузчик, разнорабочий группы, – патлатый дядька в спецовке оживился при виде храмцовских кадров, ткнул пальцем в дублирующий монитор трижды и пробурчал:

– От эта пава победит.

Вторая будет – от эта Русала и третья – крашеная Златка.

Даже грузчик обозначил троих девушек, которых и выделял Храмцов: номер «пять» – томная брюнетка, что умела безумно красиво владеть своим упитанным телом, словно таяла в грациозных движениях восковой свечой; номер «одиннадцать» – холёная, надменная длинноволосая красавица с миндальными глазами, как у Софи Лорен, вернее, как у нашей актрисы Самойловой; и номер «семь» – стройная, печальная шатенка, на которую «положил глаз!» и сам Храмцов, скорее всего, из-за скромного, достойного поведения симпатюли на подиуме.

Грузчика выгнал с просмотра разгневанный режиссёр.

На финальном построении конкурсанток девушки под седьмым номером Храмцов не заметил. Хотя дважды пересматривал материал со всех пяти видеокамер.

Из здания телецентра Мирон выбрался во втором часу ночи, опустошённый, перегорающий от жажды. Июнь в Москве выдался жарким, душным.

Погода держалась сухая. Можно было вполне прогуляться пешком до Свиблово, заглянуть по пути в любой скромный, ночной ларёк. В кармане джинсовки шелестел мятый полтинник на пиво. Одному хватит, несмотря на инфляцию. Следом за ним улицу академика Королёва к троллейбусной остановке перебежала ассистентка Элла. Храмцов поморщился от навязчивости девицы.

– Нам по пути? – без комплексов спросила она. В потёртых джинсиках, в синей рубашке навыпуск, с неряшливыми жёлтыми волосиками, скрученными на затылке детской резинкой, цвета фуксия, она походила на оторвилу-школьницу, родителей которой постоянно вызывают в школу за отвратное поведение дочери на уроках и курение «травки» в туалете на переменах.

– Куда тебе? – спросил Храмцов.

Эллу не обидело ни тыканье, ни откровенно неприязненное отношение верзилы. Она протяжно пронукала, приняв раздражение Храмцова за нерешительность, закурила, предоставляя партнёру время, чтобы собраться духом.