Выползина

И выдала, похоже, такое душещипательное, искреннее и наболевшее в защиту своего единственного, любимого дитя, что подполковник разгладил на лице все свои суровые морщины. В довершение, срывающимся, громким, дрожащим голосом, который был слышен даже из трубки допотопного телефона, мать сообщила:

– Феденька позвонил из Москвы перед самым отправлением, но не явился с поезда, хотя живём-то мы на Лиговке, почти рядом с вокзалом. Отец ходил встречать сына к «третьему» вагону, но проводница ему наплела, что гражданина Ипатьева Фёдора Николаевича… – материнский голос в трубке надрывно всхлипнул, – …арестовали на станции Бологое по подозрению в убийстве двух пассажиров…

Терпеливо выслушивая долгий слезливый монолог матери Фёдора, подполковник устало опустился на стул, вяло кивал, положив трубку на рычаги старого телефона, печально сказал:

– Большое человеческое счастье, когда такие замечательные родители тебя ждут и любят.

– Да, товарищ подполковник, это единственная бескорыстная, искренняя любовь, которую я встретил за всю свою идиотскую жизнь, – подтвердил Фёдор.

Приободрённый голосом матери, он воспрял духом и всё перевернул с ног на голову. Теперь выходило, что он сразу заподозрил попутчицу чуть ли ни в международном терроризме, когда она призналась, что является последней шлюхой Советского Союза, жила в Буэносе Айресе с бандитом по кличке Штырь, затем перебралась в Польшу и сожительствовала со старикашкой…

– Это лишнее! Причём тут шлюха и старикашка?! – устало возмутился подполковник.

– Извините! Нервы.

Тогда Фёдор высказал твердое убеждение, что именно гражданка… как её там по паспорту?.. Фролова Н.А. организовала обмен местами среди пассажиров, совращение его, Фёдора с целью похищения его личных вещей, документов и денег.

Подполковник выслушал новый бред задержанного очень внимательно, проверил магнитофон под столом, проконтролировал, чтобы старательный сержант всё правильно записал в протокол. Заставил Фёдора подписать кипу бумаг, среди которых были листы протокола допроса свидетеля, протокол об изъятии шубы и многое другое. Не глядя, подмахнул Фёдор и подписку о невыезде. Теперь он – невыездной, можно сказать, диссидент.

Фёдор судорожно подписывал всё подряд.