Выползина

А я, по-прежнему, – с родными, с мамой и папой. Мне своей, страшной, тёщинской зануды, хватило выше крыши. Р-р-развела!

– Да ладно?! – удивился Порш. – Наш тихоня развестись успел?! Раньше всех?! Решительно понимаю и восторгаюсь!.. Тёщ-щ-ща – щ-щ-щучья голова! Одна на всех – змеиная порода! – прорычал Поршев, нервным взмахом полосатого жезла остановил вишнёвую «восьмёрку» с прибалтийскими номерами. Приветливо козырнул Фёдору на прощание.

Они условились созвониться через неделю, после возвращения Ипатьева из командировки.

С первого взгляда, показалось, – капитан вполне приличное звание в ГАИ. Можно было порадоваться карьере бывшего одноклассника. В отличие от звания капитана запаса самого Фёдора, которое он получил три года назад на военных сборах, и которое ничего не значило и таило в себе опасность быть призванным в Чечню или в следующий ограниченный контингент, скажем, куда-нибудь в Сомали или Зимбабве для оказания дружеской помощи развивающимся странам.

– Простите – извините, товарищ, – в щель приоткрытой двери притихшего купе сунулась краснощёкая мордочка хомячка размером с карлика-переростка. Упитанный, потный мужчинка со смущённой улыбочкой скромного научного работника, что находился в зарубежной командировке, и которому до жути захотелось посмотреть эротическое кинцо в видеосалоне, но он страшно стеснялся этого своего грязного желания. Мужчинка являл собой эдакую неумелую карикатурку на замечательного актера Евгения Леонова, только без лысины и с тухлым обаянием заурядного чинуши.

– Извините, проходил мимо к проводникам, уловил отдельные реплики вашего разговора, с нотками раздражения, и, знаете ли, мог бы поменяться местами… – смущаясь, предложил толстяк.

– С удовольствием! – в благородном порыве воскликнул Фёдор.

– Простите, – толстяк обратился теперь к брюнетке. – Если позволите, хочу предложить именно вам пройти на моё место. Там, знаете ли, расположилась тоже м-м-м… одна милая дама, – промямлил научный работник. – Двум дамам, думаю, будет значительно удобнее расположиться на ночь в одном купе.

– Двумя руками – за! – сказал Фёдор.