Вам не понять – вы же офицер

И все это – не глядя на срез ножен, что очень познавательно для будущих военных юристов! А педагог по уголовке быстро согласился, что курсант М, который бросил через бедро гражданина N, не виноват в его смерти, так как нет прямой причинно-следственной связи между падением N на ж

пу и убившим его через два дня разрывом аневризмы мозгового сосуда. После зачетов убираю снег с территории возле института и вижу, как через дорогу от КПП хулиганы на трамвайной остановке парня со старшего курса, который уже на тротуаре сидит, метелят ногами, а я к ним ближе всех при этом.

Бросаю лом, перебегаю улицу и ближнему злодею с подхода заряжаю прямой правой в голову. Он вверх пятками улетает в сугроб, закатывает очи и с выдохом кровью булькает. Я в ужасе! Наверное, убил! Руки мелко так трясутся. И все это, следуя со службы к очередному трамваю, видит курсовой.

– Ну ты брехать горазд, Стёпа! В полет хулигана отправил? Так только в голливудских фильмах бьют, – подает голос с толчка Гармонин.

– Как в голове запечатлелось, так и рассказываю. Вспоминай, Палыч, что в судебной психологии говорится об особенностях запоминания и запамятования событий в условиях угрозы жизни и здоровью. И вообще, какай там скорее!

– Не тяни, Стёпа, где сон? – подгоняет Уточкин.

– Рассказываю. Во сне той ночью, после сдачи зачетов и драки, где-то под утро Вася Котов подъехал ко мне на сером в яблоках скакуне, отсалютовал парадным клинком и объявил мне трое суток ареста «за избиение гражданского лица, повлекшее его смерть».

А я с перепугу полказармы разбудил воплем: «Не надо под арест, в отпуск хочу!»

– Сон полезный, – заключает Уточкин, – проверку версий убийства Парнеева по неосторожности и при превышении пределов необходимой обороны в план включить не забудь!

– Ну да! Он, наверное, на часового напал, а тот в пределах необходимой обороны продырявил его очередью из автомата. А потом превысил пределы и раскроил смертельно раненному череп в трех местах, чтобы тот не мешал его в сугробе прятать.

Верно я понял, Владислав Андреевич? – выходя из сортира, комментирует Гармонин.

– Не умничай, Толстый! Мало ли какие еще абсурдные или чудные обстоятельства выяснятся, – пресекает пререкания Уточкин.

Умытые и побритые, минуем перекресток гарнизонных дорог и всей конторой останавливаемся, не доходя шагов двадцать до поворота к столовой, так как со стороны штаба дивизии тоже появляется группа военных.