Вам не понять – вы же офицер

– Павел Викторович! Вы, наверное, не знаете, а ведь все мои подчиненные регулярно смотрят телевизионную программу «Время», читают газету «Правда», а некоторые даже журналы «Коммунист Вооруженных Сил» и «Военная мысль».

– Что вы хотите этим сказать? – вопросом на вопрос ответил будущий ЧВС. – Это же обязанность каждого члена партии.

– Хочу сказать, что мои подчиненные свои обязанности знают! Руководящую и направляющую линию партии поддерживают! За помощь они партийному активу и прочей армейской общественности всегда признательны! Что же до партийного руководства в тех формах и теми методами, которые вам ЛИЧНО наиболее близки и понятны, то с этим, пожалуйста, обращайтесь только ко мне! И разъясните это по прибытии в дивизию своим подчиненным.

Полоскалов тоже стал раздувать ноздри, но ответить на такое неприкрытое и по меркам политработников недопустимое хамство ему было нечем.

Снимая повисшую неловкость, начальник армейской контрразведки переглянулся с уже отдышавшимся Командующим, кивнувшим в сторону «коробочки», и со словами «а что нам на дорожку тыл послал?» стал выкладывать на стол ее содержимое.

Контрразведчик-то лучше других знал, что надувать щеки перед прокурорскими бесполезно. Слишком разные полномочия и методы работы.

Поэтому своих подчиненных главный армейский чекист по прибытии сориентировал на всяческое содействие прокуратуре армии в раскрытии убийства.

А пуще того нацелил на съем всякого компромата, что как придонный ил в отстоявшейся луже будет взрываться мутными облаками от каждого шага прокурорских офицеров по хлябям гарнизона.

Не скоро осядет эта муть в море безобразий, что творятся при попустительстве командования и политорганов. Вот и фильтруй, что затрагивает-таки государственную безопасность, а что не очень.

Приземлившись, Шеф следовал за Командующим по штабам, казармам, паркам, стоянкам самолетов дивизии. И даже в бане, где завершилась их экспедиция, ненавязчиво обращал его внимание на отсутствие тех элементов армейского уклада, который на суконном административном языке называется воинским правопорядком.

В наших «нумерах» тем временем коробочка с остатками ужина убрана. Разбредаемся по койкам.

Опять подо мной панцирная сетка. Самую беззаботную часть жизни на такой проспал – строй, распорядок, сапоги, казарма, лекции и семинары до обеда, библиотека и спорт после.