Витек, Катька и железный занавес

Бюджет, скованный неподъемными кредитами, еле-еле сводит концы с концами, требуя все новых и новых инъекций заречного капитала. Народ влачит жалкое существование. Безработица достигает невиданных масштабов, а уровень жизни скатился едва ли не к первобытнообщинному строю. Я спрашиваю вас, граждане нашей великой республики: вы хотите жить такой жизнью? Лично я – нет. И потому говорю магнатам Заречья: нам не нужны ваши подачки, господа зажравшиеся банкиры, монополисты и политиканы. Мы, народ Новоимперской народной республики, верим в наше величие и исключительное предназначение.

Очень скоро наступит тот момент, когда усилиями нашими и народа Империи Занавес поднимется раз и навсегда, и мы поведем под нашими знаменами все народы Планеты к светлому будущему. Слава Новоимперску! Слава Империи и ее императору!

Наконец-то! Витек сорвался на ноги и принялся аплодировать со всем классом. Препод, хлопая в ладоши, медленно подходил к мальчишке. Его взгляд не сулил ничего хорошего.

– Конспект, – потребовал препод, протягивая руку.

Витек нехотя подал тетрадь. Ну, вот, опять. Мама, прочитав замечание в дневнике, снова начнет ругаться. Отец устало посмотрит на сына, отвесит подзатыльник, так, для проформы, подпишет дневник и сядет ужинать, обговаривая с матерью прошедший день. Вот и все общение-воспитание. Так было в детстве, так продолжается до сих пор. А Витек, глядя на вечно усталых, загнанных серостью и безысходностью родителей, совсем не спешил взрослеть. Зачем? Чтобы пять лет учиться в институте, десять лет стоять на бирже в очереди на работу, а потом до пенсии торчать за станком, спускаться в забой или работать в какой-то мелкой шарашке, боясь сокращения или увольнения? Чтобы к тридцати годам жениться на какой-нибудь такой же бесталанной девчонке, завести детей и ждать с нетерпением, когда они, наконец, вырастут и пойдут на вольные хлеба? Разве это жизнь?

– Ты что, оглох?

Витек вздрогнул.

Дал же господь человеку такой противный голос! Специально подбирал под характер, что ли?

– Держи, – препод вернул тетрадь.

 – Еще раз позволишь себе подобное поведение во время лекции – вызову родителей на школьный политсовет. Заруби это себе на носу.

Витек с удивлением смотрел в спину удаляющемуся преподу.

– Что это было? – спросил он у подружки.

– А ты как думаешь? – фыркнула Катька, отобрала тетрадь и шлепнула ею по голове Витька. – Он мой конспект смотрел. Я, в отличие от некоторых, на уроках патриотизма в облаках не витаю.