Возвращение к истокам

 – Ишь, здоровяк какой. И где ты его, Ратиборушка, раздобыл?

– Там уже нет, Петрович, – весело ответил тот. – Ты снабди парня всем необходимым, да объясни, что к чему. Меня дела ждут.

– Иди уже, – незлобиво разрешил завхоз. – А тебя, новенький, как звать-величать?

– Алексеем, – ответил несколько растерянно Алексей.

– Стало быть, защитник. Ну, что ж, идем, защитник, селиться будем.

Из угла вылез некто лохматый и попер на Алексея. Парень от неожиданности отступил на шаг, споткнулся о ступеньку и шлепнулся на нее всем своим весом.

– Да не громыхай ты так костями, – посоветовал Петрович, подходя ближе. – Помещение развалишь.

Алексей резво вскочил на ноги и мгновенно оказался снаружи. Следом за ним, смешно переваливаясь с ноги на ногу, вышел хозяин. Теперь его можно было хорошо рассмотреть. Это был мужичок с метр ростом, весь волосатый. Растительность на голове была такой густой, что непонятно, где заканчивается прическа и начинается борода. Казалось, из волос торчат только острые уши, широкий, картошкой, красный нос, мясистые губы и сверкают буравчиками глаза.

– Чего смотришь? – спросил Петрович, протягивая топор Алексею. – Держи.

Парень с некоторой опаской взял инструмент, продолжая разглядывать необычного мужичка.

– Идем, – поманил тот Алексея пальцем, как маленького.

Алексей шел следом за завхозом, осматриваясь по сторонам. Петрович оказался словоохотливым, поэтому все время говорил:

– Все вы, новички, смотрите на меня, как на чудище заморское, невиданное. А вам и не вдомек, что живу я здесь испокон веков, что я хозяин здешних мест. Слыхал про леших? Ну вот, я леший и есть, можно сказать, это и национальность моя, и должность. За лесом слежу, животинку разную в обиду не даю, подкармливаю, да вас, горемычных, от леса охраняю.

– Почему горемычных? – не понял Алексей, хотя спросить хотел совершенно другое.

– Да потому, что, пока путь свой не познали, горе мыкаете по нитке, вот почему.

– Как это?

– Как-как! Вот так! Вы ж, как котята слепые, тыкаетесь туда-сюда, мамку зовете, плачете.

– Я точно не плачу, – обиделся Алексей.

– Зато душа твоя плачет. Взять тебя, к примеру. Выбор ты свой сделал, а вот кто ты на самом деле – познал? Нет.