Возвращение к истокам

Алексей нехотя поднялся, стал медленно подходить к мужику, показывая всем своим видом, что он не хотел доставить неприятности, но придется. Как ни странно, бомж не испугался. Похоже, он даже не понял, что ему грозит. Еще раз осмотрев купюры, мужик небрежно спрятал их в карман и сказал приблизившемуся вплотную Алексею:

– Идем, мил человек, покажу тебе иное место. Оно покрасивше будет.

После этого бомж повернулся спиной и неторопливо зашагал вдоль берега. Он не оглядывался, будто был уверен, что парень последует за ним.

Алексей даже растерялся от неожиданности. Удивляясь на самого себя, как говорят в Одессе, он подобрал обувь и быстро догнал удаляющегося бомжа. А тот шел себе не спеша, что-то бормотал под нос, будто разговаривал с кем-то. Немного приноровившись к его походке, Алексей понял, что странный бомж разговаривал с травами, кустами, солнечными бликами. Уж не больной ли он, с тревогой подумал парень, понемногу отодвигаясь от попутчика на полметра. Мысль уйти или убежать даже не мелькнула в голове.

Мужик все шел и шел, ведя неспешный диалог с природой. Кого-то он ругал, кому-то, наоборот, что-то советовал, над кем-то надсмехался. Алексей стал с интересом прислушиваться к его репликам, но попутчик говорил на каком-то непонятном диалекте. Вроде бы и слова русские, но вот понять их невозможно.

Неожиданно мужик остановился, словно налетел на невидимую стену.

– О, гляди-ка, пришли! – сказал он, удивляясь собственным наблюдениям.

Алексей огляделся. Они отошли от предыдущего места на порядочное расстояние и теперь стояли практически напротив него, но ничего сверхзамечательного или суперкрасивого парень найти не мог. Правда, был один нюанс: солнце практически скрылось за верхушками деревьев. Вечер наступил как-то уж слишком быстро и неожиданно, как бывает в горах. Мужик хитро посмотрел на него, спросил:

– Обувку-то почему в руке несешь?

Алексей только сейчас заметил, что все это время шел босым, но обуваться не хотелось.

– Верно, все верно, – закивал одобрительно головой мужик.

Он повернулся спиной к озеру, а лицом – к заходящему солнцу, поклонился три раза низко, до самой земли, что-то сказал на распев, а потом обратился к Алексею:

– Оставь на берегу все, что тебе не нужно, и иди за мной.