Линда

 – Чтобы уменьшить количество транспорта на дорогах, от пробок избавиться.

– У нас в семье нет машины. Мы по поводу этого не особо переживаем, – из вежливости ответила девушка. Разговоры о политике испортили её настроение окончательно.

– Просто большинство устраивает такой порядок вещей, – присоединился к разговору один из мужчин третьей касты, стоящий позади. – Мы обеспечиваем город едой, водой, электричеством, но наше мнение ни на что не влияет. Права голоса у нас нет, хотя мы составляем по статистике пятнадцать процентов населения.

– Вот-вот, – одобрительно отозвался Максим. Общение с единомышленником распалило его ещё сильнее. – Я бы посмотрел, как офисные работники вылезут из-под своих кондиционеров и поедут на мусорный полигон, вывозить свой собственный мусор.

Остальные пассажиры молчали, хоть и были согласны с каждым словом. Не озвучивать свои мысли на людях во избежание неприятностей считалось нормой. Ходили слухи, что первая каста нанимает информаторов из третьей, чтобы держать на карандаше особо рьяных недовольных.

Попадание в штрафной список неизбежно влекло снижение личного социального рейтинга, ведь одним из главных факторов, влияющих на него, был уровень поддержки правительства. Все, причисленные к второй и третьей касте, каждый год проходили тестирование. Те, кто показывал понижение уровня лояльности, ставились на учет в Министерстве внутренних дел, а их социальный рейтинг значительно падал. Страх такого наказания заставлял молчать подавляющее большинство недовольных.

Поезд снова затормозил, но на этот раз беременная девушка даже не пошатнулась. Максим улыбнулся:

– Моя остановка. Удачи! А вы, – он обратился конкретно к девушке, – берегите себя и малыша. Желаю ему родиться второсортным.

– Спасибо, – кивнула девушка с той же блёклой улыбкой.

– И тебе удачи! – пожелал мужчина.

Максим спрыгнул с подножки вагона и пошёл к эскалатору. Встав на рифлёную ленту, сложившуюся в ступеньки, он погрузился в свои мысли. Мимо него пробежал мужчина с дипломатом, задевая им каждого третьего пассажира.

Максим фыркнул. Ему было трудно понять, как можно лишать себя удовольствия на мгновение остановиться и позволить вселенной нести тебя вперёд.

На улице по-прежнему лил дождь, серый, угрюмый и, похоже, бесконечный. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и город погрузился в темноту. Свет давали лишь редкие магазинчики и фонарные столбы с солнечными панелями, напоминавшими крылья. На ближайшей остановке людей было мало.