Комплекс превосходства

– Кто должен был сниматься с Денн в тот день?

– Марсель, – ответила вместо брата Вивьен. – Я его как раз выгнала из номера. Он любит тут подремать, если съемок нет.

– Какой Марсель? – уточнил молодой человек. – Раву?

– Он самый. Бездельник тот еще, но симпатичный, ничего не скажешь.

– И где его искать? – вмешалась Карпентье.

– Да кто ж его знает, м'дам! – Балаво по-женски всплеснул руками. – Я ж ему не мамка, чтобы велеть возвращаться до полуночи. Вообще, он пьет частенько. Все гонорары спускает на выпивку и курево.

– Луи, – Ги приобнял дельца за плечи, – этот парень ночует в снятой тобой комнате, общается с твоей сестрой, трахает твоих актрис, в конце концов, а ты не знаешь, в каком кабаке искать его в случае надобности? Я скорее поверю во Всевечного Отца, чем в это.

– К чему скрывать его? – поддержала Карпентье. – Тем более, учитывая, что вы сами вызвали оперативников на место преступления, а теперь помогаете нам. Вы хотите, чтобы убийства прекратились?

Балаво кивнул.

– Где найти Марселя Раву?

– Подвал старого Вана, – сказал Луи. – Попробуйте там. Дешевый опиум из Четао и грошовый абсент. Учтите сами, что публика там соответствующая.

– Разберемся, – заверила Балаво полицейская. – Вдвоем проще.

– А Галлар?

– А ему я пока ничего докладывать не буду. Это и не в ваших интересах тоже. Когда Галлар, ведомый подложным аудиографическим звонком, явится сюда, никаких зацепок по Раву он не найдет, не так ли, Вивьенн?

– Здесь будет пусто, как в Круге Стяжателей.

– Похоже на попытку выслужиться, младшая оперативница.

– Похоже, мне не нравится слово "младший", – Карпентье бросила окурок на пол и наступила на него каблуком. – У меня есть амбиции, Ги.

Ги не стал отвечать. В номере оказалось слишком много не в меру амбициозных людей.

***

По правде сказать, к исходу второго дня Ги ужасно устал ездить вверх-вниз: из Верхнего Города в Железный, а затем назад. И хотя внутренне он уже готовился к повторению путешествия, услышав про подвал старого Вана, на полпути до вертикальных путей ему до смерти захотелось бросить Карпентье и отправиться домой.

Опиумные притоны не закрывались ни на минуту.