Комплекс превосходства

В обмен на номер сигнала машины фантазий мы берем денежки, вот и вся схема нашей работы. Просто, как день.

– То есть, кто-то из посыльных мог видеть человека, организующего кровавые съемки?

– Не знаю. Я вообще не знаю, как он набирает актрис и визоров. Жаки и Ласточка – кадры, с которыми ни я, ни кто-либо из знакомых мне не взаимодействовал.

– А восемь визоров, снимавших предыдущих жертв?

– Работают. Да вот только я их уже не смотрю. И полиция тоже, к слову. Убийца не повторяет свой фокус дважды с одним и тем же визором.

– А сами они полиции твердят, что ничего не знают, – закончил Ги.

– Естественно.

– Как же он нанимает их?

– На этот вопрос ответите вы, если, конечно, сумеете докопаться до истины.

Да уж. Картина, изначально представлявшаяся туманной, обратилась в одно большое белое пятно с красным вопросительным знаком посередине. Впрочем, Ги полагал, что мог бросить это бесплодное расследование в любой момент.

– Мне нужны имена всех актеров и актрис, которых снимал Жаки.

– Я вам не бюро каталогов, – проворчал Одервье.

– И все же.

Собеседник Ги выдвинул ящик стола, взял оттуда очки, бумагу и карандаш.

– Кого запомнил, того напишу, учтите. Могу запамятовать иное имечко.

И принялся писать.

– На многое не рассчитывайте, – бубнил старик, выводя корявые буквы. – Обычно они не любят распространяться о своих связях.

– Упоминание нежного любовника с серпами убедит их. Не думаю, что вы один наблюдаете за конкурентами.

***

Железный Город Ги покинул за полночь. Лениво поскрипывавшие вертикальные пути доставили его прямиком на проспект, где он снимал комнату. Пара сотен шагов – и он достиг подъезда. Устало помахал рукой консьержке, поднялся на третий этаж, отпер дверь, стащил ботинки и прямо в одежде повалился на кровать. Голова шла кругом. Не слишком ли много ты взвалил на свои плечи, дружище, спросил сам себя Ги. И тут же дал ответ: однозначно нет. Чтобы добиться успеха в столице, нужно сделать работу своей единственной госпожой.

Раздевшись, Ги побросал все вещи на пол. Никакого желания развешивать их в шкафу он не обнаружил и решил не мучиться.