Шаги в глубину

Оба одинаково плохи для такой дыры, как Халона, – здесь редкий спектр солнца, в котором растет фиолет, куча пузатых купеческих транспортов, биржи, мелкие наемные конторы.

Было бы круто начать карьеру беглеца-инквизитора где-то здесь, потому что такие миры не любят преступники, а значит – элита поисковиков тоже. Черный трибунал сюда точно не забредет даже по ошибке, так что можно успеть выстроить неплохое разбойно-торговое дело.

Я потянулась, разминая в обжигающих потоках восстановленное тело. Это волшебный душ, классные мысли, но пора завязывать.

– Алекса, т-ты в порядке?

– Да что мне сделается, – сказала я, протягивая руку за полотенцем. – Так какое дело? Ты же помнишь, что у нас нет никаких секретов?

– Я-то п-помню, – буркнул комм-линк. – А вот ты са-сама как?

Во-первых, он снова соскочил с темы, а во-вторых, я и впрямь ничего не рассказала. Обстоятельства – обстоятельствами, но слово держать надо.

– Ладно, сейчас приду в рубку. Куда твои киберы девают вещи оперируемых?

– П-приемный лоток слева от д-двери, третий сверху.

Быстро он. Даже слишком быстро – небось, часто приходилось посещать медотсек, и вряд ли он заходил снимать зубной налет или сделать анализ крови.

«Ладно, наслушаешься еще его басен», – подумала я, застегивая на запястьях браслеты контактного скафандра. И снова гель – всюду гель: в еде, в одежде, в медицине, в химии. Мы помешаны на соплевидной ерунде, которая легко застывает, легко испаряется. Что за странные комплексы у этой поганой вселенной? Я с детства побаиваюсь этой субстанции – не иначе, в роддоме меня слишком долго держали в ванночках с ней.

Все мы из детства, все, думала я, рассматривая коридор фрегата.

– А вот и я.

Дональд повернулся ко входу и положил голографический планшет на консоль.

– А я т-тут в логах битвы к-ковыряюсь, ага, – сообщил он. – Ты г-гениальный пилот.

Я вспомнила недавние события.

– Не буду спорить.

– Ог-громное тебе спа-спасибо, – с чувством сказал Дональд, улыбаясь.

«А мне-то как повезло, неуклюжая ты задница». Ощущение триумфа испарялось: дерьма можно было вообще избежать, кабы не обормот. Чтобы погеройствовать, мне пришлось потерять свой корабль и испытать восторг единения с чужим фрегатом. С фрегатом, который не мой. Фу, гадость, словно водителем нанялась.

– Тебе – повезло, – сказала я, усевшись на первое ребро жесткости. – Ладно, к черту.