Шаги в глубину

Свет гас, зажигались тревожные лампы, а я шла по коридору, где больше не было силовых переборок – с чего им быть без реактора? Я шла, держась за стремительно холодеющую стену, потом что-то ударило в борт, и меня бросило на палубу… Очнулась я в спасательном боте.

Мой стартовый бонус.

Мой корабль.

«Астрид, скажи: „Ты самая лучшая, Алекса“».

С коротким лязгом я выстрелила себя из того, что считала смыслом жизни. Плеснула диафрагма иллюминатора, и стало видно кульминацию – надо, Алекса, смотри. Можно жить и когда твою суть перетирают астероиды, когда вокруг все реже лопаются перегретые лазерами осколки, когда в тишине тебе так больно, что и не передать.

Хочется, чтобы скрежетал металл, чавкала органика, чтобы корабль умирал с натужным скрипом, чтобы комкался, как бумажка – бумажка и та хоть шуршит. Шуршит – значит, протестует.

А здесь – только гул крови в мозгах и в горле.

«Видишь смысл жизни?»

«Вижу. Стоп, уже нет».

«Хорошо, живем дальше».

Я отвернулась, набрала активацию стелс-поля капсулы и развернула крылья-поглотители.

Для пассивной болтанки у меня недели на две ресурсов, а если сдаться экипажу «Тени» – то ровно до того, как опознают. Потом…

Стоять, не будем вообще думать о «потом». Его пока нет, а возможно, – и вовсе нет.

Первое: я в разрушенной системе в полностью оснащенном спасательном боте. Второе: у меня дико болит голова, и рассуждать здраво не смогу. Третье: плевать на остальное. Голова взрывалась, в ней все никак не мог догореть мой фрегат, все кровоточила рана, оставленная погибшей Астрид.

Все же дурацкая была мысль: назвать виртуальный интеллект корабля именем мамы.

Я подтащила колени к груди и уставилась в голографическую панель управления. Где-то неподалеку ходит сверхдредноут – хилые пассивные градары до него не добивают, а щупать слишком уж рьяно не хочется. Где-то еще ближе – непонятный фрегат, и вот уж этот до меня доберется быстрее. «Это если его „Тень“ не раздолбала», – со злорадством подумала я. Придурок, идти на перехват среди разбегающихся астероидов, да еще видя, что меня кроют плотным огнем.

Нет, ну придурок же? И поймал он столько же, сколько и я…

И это странно.

А если разобраться, – то очень странно. Я вызвала в памяти последние секунды сражения. Голову раскололо болью, но зато там появились векторные данные стрельбы, и получалось, что это я попадала под «охвостье» массированного обстрела, а «Тень» стремилась уничтожить как раз странную посудину.