Точка возврата

– Все не все, а вдруг?… – все так же туманно выразился бородач, виновато разводя руками. – Уточнить-то надо, а то мало ли.

– Это, – я на всякий случай повысил голос, чтобы Айрин прекратила свои экспромты. – Никакая не шпионка.

Поскольку большого доверия на лице бородача не читалось, пришлось поправиться.

– Ну, вернее, она действительно в некотором роде… но она наша шпионка. Дошло?

Доходило некоторое время, Айрин успела холодным потом облиться – даже в темноте это было заметно. Потом обширная ряшка старшего прояснилась, и он с виноватым видом исполнил фейспалм, даже гул пошел, словно в Колокол Независимости стукнули.

– Дошло, командир! – и, повысив голос, для Айрин. – Эй, барышня, не серчай! Времена такие, нервные, а так-то мы тебе очень признательны! Спасибо, это самое!

– Да я с удовольствием, – растерянно отозвалась та и, уцепившись за дружескую руку обитателя кузова, живенько туда вспорхнула. Я похлопал бдительного бородача по плечу, мол, без обид, так держать, и последним заскочил в кузов.

– За что мне спасибо-то? – напряженным шепотом вопросила Айрин, вцепившись в мое многострадальное плечо словно клещами.

– За твою работу, – ответил я в тех же интонациях и аккуратно присел на борт.

– За какую еще работу?

– Японской порноактрисой, как и заказывала.

Айрин тихо взвыла и спрятала лицо в ладонях. Забавная она, когда не бесит.

Пикап дернулся с места и ровненько пошел дальше по дороге. Эх, знать бы, что они такие покладистые окажутся, можно было бы и тех троих не терять по дороге. Их бы тоже за наших шпионов выдали. Машина большая, кузов восьмифутовый, грузоподъемности еще и не на такую толпу хватит. Правда, штука посередине немного смущает, такое впечатление, что это куча чего-то нехорошего, очень сыпучая. Дело в целом отнюдь не преступное, но вряд ли в Виннипеге такая уж нужда в чужих отходах.

– Это у вас чего? – в порядке вежливого интереса обратился я к двоим кузовным аборигенам – одинаковым с лица увальням лет по шестнадцать. – Клад нашли, сдавать везете?

– А вот глянь, – откликнулся ближайший с откровенным удовольствием и отпихнул сапогом край брезента.

Мать моя профессор классической литературы, коим она и является, да это же птеродактиль! Буквально один в один как тот, что на нас налетел возле хранительской Цитадели.