В паутине фальшивой жизни

Вживление имплантов в «робов» и расширение существующих возможностей организма, заложенных родителями в генофонд своего чада, теперь было такой же обыденной вещью, как голод или смех.

Умственные, математические, конструктивно-технические, музыкальные, литературные, физические способности можно было улучшить. Ощущение, восприятие, память, представление, воображение, мышление, внимание можно было изменить. Апгрейд производился в клинике. Неизменно было только одно – улучшение выполнялось на «робе» – никаких тебе живых клеток.

Переживания Никса по поводу отлучения от родителей не прошли впустую. У него развилась некая нервозность и возможность убрать ее с помощью «убийства» участка мозга его не претила.

«Чему быть, того не миновать», – думалось Никсу.

До пяти лет он был вполне обычным ребенком, воспитывающийся в настоящей любящей его семье.

– М-а-а-а-а-м, куда они меня уводят? – кричал маленький Никон, заливаясь слезами, пытаяся сбросить с себя его мучителей.

А в это время «дроид-гвардеец» уже уводил его за пределы небольшой квартирки, где он жил вместе со своими родителями.

– Все будет хорошо, сынок, мы скоро увидимся, – не меньше сына кричала и плакала его мать.

Другой «дроид» силой сдерживал ее порыв к Никону. А она в этот момент перебирала тысячу ругательств и проливала миллионы слез, но в итоге ничего так и не помогло – бездушные железяки насильно увели Никса из родительского дома. Что было дальше он уже не помнил, как и не помнил то место, где прошли пять лет его счастливой жизни – оно просто не успело врезаться в памяти.

«Купите нейроимплант, восстановите память детства, всего за …» – гласила вывеска на электронном табло рядом с его новым местом жительства.

После насильственного расставания с родителями Никс долго облизывался и мечтал о таком больше всего. Но затем вырос и перестал думать о так называемом импланте памяти.

«Чем больше воспоминаний восстановится в моем мозге, тем хуже станет моей нервной системе, а потом еще и на нее нейроимплант ставить», – думалось Никсу.

Мать Никса рвала на себе волосы и обещала их скорую долгожданную встречу, но «скорая встреча» так и не состоялась.