Интриган. Новый Петербург

Белая плитка, фонтан с мраморными статуями, а по периметру – административные здания одно другого краше и наряднее.

Кто был в историческом центре нашего Питера – тот сразу поймет, о чем речь.

А кто не был – погуглите фотографии. А лучше съездите сами – оно того стоит.

Но насладиться архитектурными изысками не дали – вывели под белы рученьки и сопроводили в кабинет начальника: мрачный, тесный, сплошь заставленный картотечными шкафами. Но хоть не в пыточную – уже хорошо.

– Чай, кофе? – старик сел напротив и заправил лист в печатную машинку.

– Нет, спасибо.

– Ну, как знаешь, – он достал из стола графин с янтарным напитком и плеснул на фалангу в граненый стакан. – А я выпью. Итак, приступим, Гектор. Или лучше называть тебя капитан Старцев?

На первый взгляд звучит как имя дебильного супергероя из комиксов.

Но в мои-то года дослужиться до капитана – вполне неплохой результат.

Особенно на войне, что длилась всего три года.

Главное, чтобы не начали расспрашивать о прошлом, иначе посыплюсь так, что точно окажусь на дыбе.

– Просто Гектор.

– Хорошо, хорошо… – обер-прокурор сосредоточенно застучал по клавишам двумя пальцами – еще бы язык высунул для полноты картины. – Ты в городе уже вторые сутки, верно?

– Да.

Юстас оставил машинку, подался вперед и заговорщицки прошептал:

– А не было тебя довольно давно. Значит, можно смело считать человеком со стороны. Так вот, как посторонний наблюдатель, но при том опытный военный, ответь-ка мне вот на что.

– Что, простите? – ожидал услышать много чего, но чтобы вот так сразу – и про сепаратизм? Да уж, у кого что болит.

– Заговор, – трясущаяся рука поднесла стакан к дрожащим губам. – Я здесь тоже недавно. Но почему-то кажется, что я единственный верный слуга императора. А все остальные – предатели и мятежники, продавшие родину за звонкую монету. А знаешь, каков следующий шаг тех, кто уже пресытился златом? Власть!

Стакан с грохотом опустился на столешницу, словно молоток судьи.

– Скажи, Гектор, ты верен императору?

– Я верен родине, присяге и долгу, – ответил без малейших раздумий и промедлений.

– Хорошо, хорошо… – ногти побарабанили по корпусу машинки. – Тебе я верю. Безупречная служба, орден и две медали, в рекомендациях сплошной восторг. Храбрый, решительный, рассудительный – превосходный офицер и достойный боевой товарищ.