Демон должен умереть

Когда до эмира дошли сведения, что в нашей библиотеке хранится «Кодекс Паганиум», языческий манускрипт о заклинаниях и способах вызова существ с других сфер, он приехал сюда. И конклав решил этим воспользоваться. Обратился ко мне. А я к вам. Но кто-то об этом узнал и сыграл собственную комбинацию.

– Кто?

– Можно только догадываться…

– Что, никаких предположений?

Мажордом мотнул головой.

– Может, те, кто вас избил?

– Меня избили грабберы из картеля «Кали». Бодаться с конклавом не их уровень.

– «Кали»? – мне снова пришлось напрячь память.

– Твоя временная оболочка, Тони Кромби, которого убили вместе с эмиром, был связан с этим картелем. Грабберы решили, что он попал в особняк случайно. И случайно попал под раздачу. По их негласным правилам, отвечать должен тот, кто отвечает за дом. На старших Беллов нападать у них кишка тонка. А я в самый раз. Как главный над слугами.

– Вы расскажете своим о нападении? Такое грабберам спускать нельзя.

– И не подумаю.

– У вас серьезное ранение. Можете не выжить.

– Это неважно, – отмахивается мажордом. – Кстати, насчет не выжить. Он должен уже быть здесь. Почему-то задерживается.

– Кто «он»?

Сильный стук в дверь.

– А, явился, – мажордом откидывается на подушку.

Открываю дверь и застываю, открыв заодно и рот.

За дверью стоит еще один мажордом Геллер. В точности такой же, как и тот, что лежит на диване. Только без ран. Чистенький, свеженький. Отутюженный.

По застывшему взгляду понимаю, что это пустая оболочка, и отхожу в сторону.

Новый мажордом перешагивает порог и топает в гостиную, как на автопилоте.

Азуми, завидев гостя, издает сдавленный писк.

– Можно вас попросить выйти? – говорит лежащий на диване мажордом. – Мой перенос, как и у всех Беллов, выглядит довольно неаппетитно. Не так, как женский вариант, конечно. Зато грязи больше.

Мы молча выходим, стоим в спальне и прислушиваемся к странным звукам, доносящимся из гостиной.

– Спасибо, можете заходить, – доносится бодрый голос, и мы с опаской возвращаемся.

Новый мажордом стоит над диваном и платком вытирает руку.

– Старался быть аккуратным, – поворачивается он к нам, улыбаясь. – Но если не получилось, пришлите счет за диван. Я оплачу.

Старый мажордом все также лежит на диване. Его рубашка распахнута. В груди зияет окровавленная дыра. Там белеют обломки ребер и чернеет край сердца.