Капкан для германского короля

Я должен знать, с кем он встречается, с кем и о чем говорит, в общем, я должен знать, не задурил ли твой любезный деверь Карл Вилигут голову Францу своими сказками. Ты поняла меня, Магда?

– Но Карл, ты просишь меня о невозможном! Я не стану шпионить за собственным сыном!

– Прошу?! – удивленно поднял брови группенфюрер Вольф. – Ты ошибаешься, Магда. Это не просьба. Это приказ! Как честная немка и истинная арийка ты обязана быть беспощадной к врагам рейха и фюрера. А твой любезный деверь самый настоящий враг, мне удалось убедить в этом рейхсфюрера.

Магда Меллендорф молчала, отведя взгляд в сторону. Карл Вольф попытался посмотреть ей в глаза, словно желая поймать их своими.

– Ты сама во всем виновата, Магда. Если бы ты отказалась принять его сегодня, этого разговора не было бы. Но, оставим это. Раз ты действительно не знаешь, зачем приезжал кузен Карл, и действительно не слышала их с Францем разговора, придется тебе постараться это выяснить. А теперь, иди к гостям.

Группенфюрер сдержанно улыбнулся, коротко кивнул и, повернувшись кругом, вышел на передний двор, где его ждала машина – новенький черный «Хорьх» последней, 853-й модели.

Фрау Меллендорф проводила его взглядом и еще долго не могла сдвинуться с места. А группенфюрер Вольф, выйдя во вдор, быстро открыл дверь авто и, устроившись на заднем сиденье, коротко скомандовал: «Бриэннер штрассе».

Через полтора часа он входил в здание мюнхенского отделения гестапо.

* * *

В конце праздника, когда захмелевшие гости уже перестали обращать внимание на молодых и, разбившись по несколько человек, кто пел песни, обнявшись с соседом одной рукой, а другой вздымая вверх кружку с пивом, кто увлечённо беседовал о международном положении и скорой победе над русскими, а кто с интересом рассматривал садовое хозяйство старого Йохана Лавички, Франц и Адель незаметно сбежали ото всех.

Франц, который за все время застолья не притронулся к спиртному, сейчас сразу же опьянел от сладких губ и жарких объятий своей возлюбленной. На этот раз кокетка Адель сама охотно отвечала на ласки и позволяла многое из того, что раньше было под запретом.