Ученица олигарха

И он готов заплатить за ночь с тобой вот эту сумму.

Банзай снова перелистывает страницу и показывает написанные от руки цифры с пятью нулями.

– Так мало?! – возмущается Валенсия. – За целую ночь?!

– Это сумма в евро.

Она производит в уме нехитрый подсчет, и глаза лезут на лоб.

– Поэтому никаких подстав, грабежей и вымогательств. Отрабатываешь честно, всю ночь, с огоньком и лаской. Подставляешь все, что ему захочется. Будет тошнить – сглатываешь вместе со всеми его выделениями.

– Фу, босс!

– Скорее всего, он иностранец.

– Так себе. Но слова «фак», «асс», «сакс», «догги стайл» помню.

– Скорее всего их хватит. Если нет, с тобой поедет Носорог. Он знает другие слова.

Она хмыкнула, представив широкую морду Носорога с неоднократно перебитым носом. Разговаривать Носорог не любил, а свои мысли предпочитал доносить с помощью пудовых кулаков.

– Сейчас возвращаемся на базу, – говорит Банзай. – Отдыхаешь, подмываешься.

– Босс, не учите мать ебаться. Лучше верните его фоточку.

Банзай перелистывает.

– Любуйся.

Валенсия склоняет на бок голову, рассматривая старикана.

– А он ничего. Даже симпатишный.

– Любой будет симпатишным, если платит сто тысяч евро за аренду пары дырок.

***

Щедрый дедушка ждал ее к девяти вечера в президентском люксе отеля «Мариотт».

Сперва Валенсия хотела одеть что-нибудь стильное и невзрачное, по примеру дорогих европейских проституток, которые стеснялись афишировать свою профессию.

Каблуки, чулки, маленькое черное платьице, едва прикрывающее лобок. Ярко-красная помада, делающая пухлогубый рот еще больше. Черные очки в пол-лица. Ходячая реклама провинциальной элитной проституции.

Цокая каблуками, целеустремленно прошагала через сверкающее фойе, мимо ресепшена, мимо группок постояльцев и туристов, чувствуя, как ползают по ее телу мужские взгляды.

Носорог взмахнул перед охранниками удостоверением, и она прошла к лифтам даже не останавливаясь.

Хромированный лифт вознес их на последний этаж.

В холле было пусто.

– Если что будет не так, – просипел Носорог, – ори.

И замер в любимой позе всех футболистов и охранников.

Валенсия протопала по толстенному ковру и постучала в единственную дверь.

– Входите, – послышался изнутри глубокий баритон.