Оливье

Алхимик смотрит на фотографии, глаза бегают, борода дергается, словно от кома застрявшей во рту жвачки. Американцы при стрессе всегда так. Национальный рефлекс. Наконец, он поднимает голову и смотрит на меня.

– Что ви мне показывать? Я дипломат, я перевозить посольский документ. Кейс есть обязательное условие перевоз через граница! Я налаживать бизнес с ваш страна. Мистер Лагас приехал бизнес визит и хотеть пробовать аутентик специалитет. Официант посоветовать нам это… Это залитое жирный майонез кубик овощ крошево.

Я делаю еле заметный знак указательным пальцем, и Потап бьет господина Эмерсона кулаком в скулу. Тот хрюкает и замолкает. Я наклоняюсь вперед.

– Мистер Лагас командор вашего ордена и с недавних пор основной резидент на территории Российской Федерации. То, что вы общаетесь с ним, поедая наше оливье, лучше всего прочего говорит о том, что он не только шеф-повар. А вы не только дипломат.

Я двигаю к нему две оставшиеся фотографии.

– Вот это мои любимые. Господин Эмерсон в Цюрихе, выходит из дома фрау Мариус. Обратите внимание, кейс в руках господина Эмерсона такой же, что и в Шереметьево. Посольские документы говорите? А вот вы уже на следующий день в Москве. Узнаете дом? Этот обгорелый особняк? Что вы делали по адресу Неглинная, 29, в бывшем здании ресторана «Эрмитаж»? И что вы делали в Цюрихе, на Шофельгассе, 5, где проживает старушка фрау Мариус, единственный потомок первого распорядителя оного ресторана?

Алхимик смотрит на меня с ненавистью.

Потап рывком поднимает ему голову, всаживает небольшой шприц в основание шеи. У Потапа точные, экономные движения, как у робота, любо посмотреть.

Алхимик дергается, выпучив глаза. Я терпеливо дожидаюсь, когда расширятся зрачки.

– А теперь будьте внимательнее, господин Эмерсон, – говорю вкрадчиво. – Я покажу вам еще шесть фотографий. Смотрите не отвлекаясь, смотрите прямо в центр.

В отличие от предыдущих, эти снимки квадратные и закатаны в толстый пластик для сохранности. Строго говоря, это не совсем снимки. Я медленно протягиваю первую карточку, держу ее буквально перед его носом, смотрю на реакцию. Ничего. Вторую. Реакция в пределах погрешности. Третью. Ничего. Странно, я как раз на нее рассчитывал. Четвертую. Веки господина Эмерсона, алхимика и дипломата, дергаются, зрачки на мгновение уходят в сторону.