Красная башня

 – Родионова? Он жив? А нападавший?

– Нет. Там что-то другое нашли. В штольнях. Консультант нашел. Ну, этот. Который алкоголик.

– Политов? – Усманов скривился. – Что он нашел? Где?

– Я покажу.

Дознаватель прыгнул обратно в темноту.

Он шел быстро, подпрыгивая на коротеньких ножках. Усманов еле за ним поспевал. Когда спустились в тоннели, под ногами захлюпала вода. Идти приходилось склонив голову, чтобы не разбить ее о торчащие балки.

На людей они наткнулись внезапно. Трое оперов молча стояли вдоль стены, и лица у них были бледными, как у мертвецов.

– Где Политов?

Опер глянул на Усманова пустыми глазами.

– Ушел.

– Как? Какого хрена отпустили?!

– Показал нам… это. И ушел.

– Что «это»? Толком объяснить можете?

– Посмотрите, – опер указал на едва заметную щель в стене. – Здесь узко, но протиснуться можно.

***

На столе – бутылка дешевой водки.

Иван смотрел на нее и не видел. Просто знал, что она есть, и что там еще половина.

Он всегда пил не пьянея.

Триста грамм, четыреста. Голова оставалась ясной. Ему даже казалось, что мозги работали лучше. Но это было ненадолго. Его отрубало внезапно, напрочь, и он падал тут же, где и сидел. За весь свой алкогольный стаж Иван так и не смог понять, где находится та грань, за которой его утягивало в черную пустоту. Иногда это было после целой бутылки. Иногда раньше. В молодости он мог упиться парой бутылок сивухи, заполировать литром пива и фляжкой самогона и после этого даже не заснуть. Но это было давно.

Знакомый шашлычник принес блюдо с мясом и ушел, бормоча что-то под нос.

Иван плеснул еще полста грамм.

Тряхнул головой, чтобы исчез стоящий перед глазами желтый рюкзак с картинками из «Гравити Фолз».

По висящему на стене телевизору беззвучно брели унылые новости. Штаты опять кого-то бомбили, негры бунтовали, врачи спасали, правительство обещало.

Нет там больше ничего, сказал он про себя. Только рюкзак. Больше ничего.

Он залпом выпил.

– Э, брат, – послышалось рядом.

 – Водка не выход.

Шашлычник не уходил. Он стоял рядом и смотрел на Ивана грустными глазами. Потом отодвинул деревянный стул и присел.

– Расскажу тебе историю. Мне ее всегда отец рассказывал, когда я пьяным домой приходил.

Иван коротко кивнул, глядя на куски мяса.

– Жил у нас в горах один отшельник, – сказал шашлычник. – И повадился к нему бес приходить. Козни строить. То одно придумает, то другое. Целых десять лет приходил, мучал.