Азифурские трубы. Том 1

– Я думал, будет сложнее, – подумал вслух путник. – Ни пошлины не запросили за вход, ни взятки.

– Слишком все было просто, – раздался мрачный старческий голос из сумки, казалось слышимый только всаднику.

– Какой ты зануда, – устало ответил путник. – Честное слово, продам тебя! А доведешь, так вообще выброшу! Сожгу! Утоплю в реке – будешь знать. И рыбы тебя будут драть на части.

– Пустые угрозы, – зловеще произнес голос. – Я тебе все еще нужен, если ты помнишь. Но что-то здесь не так… в этом месте.

Как и указывал стражник, путник свернул с широкой дороги в проулок к таверне. Найти было совсем не трудно – просто иди на запах горячей еды. Путник прибавил ход, чуть ни галопом направляя коня. Вскоре, в конце улицы он разглядел большую вывеску, изображавшую сома, довольно поглаживающего свой ус одним плавником и державшего кружку пенного пива другим.

Всадник легко соскочил с коня, передавая его рабу, встречавшему гостя.

– Твое имя, милейший? – обратился гость.

– Иосиф, господин, – ответил раб, почтительно склонив голову.

– Вот что, Иосиф, позаботься о моем скакуне. Это милейшее создание очень утомилось в дороге, оно голодно и любит яблоки.

Конь громко фыркнул, шевеля ушами, будто понимал, что разговор о нем и поддерживал своего наездника.

– Господин, не сердитесь, пожалуйста, но я не решаю таких вещей…

Раб не успел договорить. Порывшись в кармане штанов, гость вынул пару медных монет и ловко пальцами подбросил их в руки раба.

– Я договорюсь! – бодро ответил гость, направляясь ко входу в таверну. Он был уверен, что конь получит еду и питье, и сейчас его волновал только собственный пустой урчащий живот. Гость с разбегу распахнул двери, вдохнув горячий запах мяса и птицы, готовящихся на огне, какие-то супы, похлебки, вино и пиво, свежий хлеб и резаные овощи. Все это опьянило путника еще до того, как глаза стали различать людей в помещении.

– Хозяин, накрывай на стол! – громко с порога обратился гость, заходя в зал. И немного растерялся, увидев, что за стойкой не мужчина, а женщина.

Хозяйке было лет сорок, стройная и красивая, желанная женщина. Возраст выдавали не столько едва заметные морщинки на лице, сколько ее умудренный взгляд, ее знание в каждом движении и жесте и выработанное годами умение вертеть мужчинами.