Железный волк

И будто по сей день в пустыне меж Ляхи и Чехи стоит его могила – смрадный курган, полынь-травой поросший…

Но было это так или не так, кто знает! Зато все точно знали то, что как только не стало Святополка, так сразу тихо стало на Руси. Или, может, стало тихо от того, что уже и шуметь было некому? Ведь всех же Ярослав тогда подмял! И это хорошо, учила отца бабушка. Ибо не будь его тогда, когда являлся Вячеслав и сватался, ссадили бы нас с Полтеска, вот что она говорила. И добавляла: чти дядю! Брячислав так и сделал: собрав дары, послал ладьи на Киев.

Зима пришла, лед стал, ладьи не возвратились. Странно!

А по весне из Киева пришли варяги. Привел их Эймунд, ярл. Отец не звал их, звать не собирался и вообще он не хотел знаться с варягами. Поэтому он, встретив их на пристани, сказал:

– Зачем вы мне?!

Эймунд ответил:

– Пригодимся. И очень скоро, князь! – и рассмеялся.

Был этот ярл высокий, кряжистый, беловолосый, белобровый – совсем как Трувор. Это не к добру. Отец сказал:

– Езжайте дальше, я вас не держу.

А хотите, я вас одарю, только скорей езжайте!

Но ярл сказал:

– Нет, я даров от тебя не возьму. Я буду тебе так служить, без платы. Это так будет потому, что твой дядя Ярислейф – мой враг.

И приказал своим дружинникам сходить на берег. Они сошли. Тогда отец сказал:

– Пусть так. Но ты мне не слуга, а гость. Мой дом – твой дом!

Он не хотел вражды. Он думал, что они немного погостят и уберутся. Вот он и повел их на Верх. Там был богатый пир. На нем варяги быстро захмелели и стали петь свои дикие песни.

А иные из них уже повставали из-за столов и принялись похваляться своей храбростью. Тогда осерчали полочане, да и сам князь уже начал подумывать о том, что никогда не бывает добра от варягов, прав был Володша, резать их надо…

Но тут ярл Эймунд вдруг сказал:

– Князь, не сердись на них, это простые воины. Ты накормил их, напоил, и я тебе благодарен за это. И они благодарны, поверь, и они не забудут твоей щедрости. Но сейчас они сильно пьяны и уже ничего не смыслят, им не до учтивых слов.

Если хочешь, я их прогоню.

Отец кивнул. Эймунд встал и крикнул им по-своему. Они сразу притихли, встали и послушно вышли вон. Тогда Эймунд сказал:

– А теперь пусть и твои люди тоже уйдут. Мы будем говорить с тобой, князь, об очень серьезных делах. Таким делам чужие уши не нужны.

Князь повелел – и полочане тоже вышли. Эймунд нахмурился, сказал:

– Теперь пусть уберут и это!

Князь еще раз повелел – и убрали со столов.