Тень Серебряной горы

Капитан был хороший игрок, у него редко кто выигрывал, Шалауров это знал и хищно усмехался, ждал, когда адъюнкт продуется, капитан спешил, хотел скорее выиграть, увлёкся, поставил под бой туру, начал её спасать, подставил королеву…

А дальше было ещё хуже – адъюнкт великодушно подсказал ему, капитан переходил, королева была спасена, но адъюнкт дальше играть не стал и предложил ничью. И Степанида опять ничего не сказала. Что оставалось делать? Ничего. Шахматы убрали, выпили ещё, потом выпили на посошок, Степанида молчала как рыба, и уже только ночью, когда все ушли, она робко сказала, даже, правильнее, предложила, чтобы адъюнкт к ним каждый день ходил обедать.

На что капитан гневно сказал:

– И воскресений с него хватит!

Так и порешили.

Глава 4

Но до следующего воскресенья было ещё далеко, а вот уже назавтра, в понедельник, капитан проснулся как обычно рано, побрился и сел завтракать. Аиром уже не пахло, на окне висели старые застиранные занавески.

Капитан доел завтрак, поднялся, тяжело вздохнул, пошёл к двери. Там он надел шубу, Степанида подала ему саблю. Капитан вышел на крыльцо и осмотрелся. На воротах стояли Мешков и Козлов, а остальные были на плацу. Капитан подошёл к ним. Ситников доложил о порядке, Костюков ударил в барабан, Гуськов поднял прапор. Капитан ещё раз осмотрелся и сказал:

– Пыжиков, выйти из строя.

Пыжиков вышел. Капитан строго спросил:

– Что у тебя с рожей, Пыжиков? Почему она вся синяя?!

– Подбили, ваше благородие, – сухо ответил Пыжиков.

– Где?

– Где ещё! В питейном доме.

– С казаками задрались?

– Так точно.

Капитан заложил руки за спину, покачался на каблуках, сказал насмешливо:

– Эх, Пыжиков, Пыжиков! Женатый человек, а что себе позволяешь? Другие люди как люди, а ты на кого теперь похож? Как тебя такого ставить в караул? Это же позор один! А каково мне теперь в глаза полусотенному голове смотреть? Он же вот так зубы ощерит, а мне каково?!

Пыжиков молчал.

– Ситников! – строго сказал капитан. – На гауптвахту его! На пять суток!

Ситников откозырял.

– Приступайте! – сказал капитан, развернулся и пошёл обратно. На душе у него было гадко. Очень не любил он казаков. Ещё бы! У них же что за служба? Езди себе по стойбищам, собирай ясак, а не дают, бери силой, и всё. Ни построений тебе, ни учений, ни караульной службы – ничего.