Сибирское дело

И сабля у меня своя, ещё отцовская. И также пансырь.

– На тебя никто не говорит, – сказал Маркел. – Я только хотел дознаться, не знаешь ли про них чего, не видел ли. Вещицы все дорогие, приметные. Одно слово: царские! Один раз увидишь, всю жизнь не забудешь.

Сказав это, Маркел замолчал. Ждал, что Мансуров сам что-нибудь спросит. Но тот ничего не спрашивал, а просто смотрел на Маркела. Тогда Маркел спросил такое:

– А что за человек был Ермак Тимофеевич, казацкий атаман? Что ты про него можешь сказать?

Мансуров усмехнулся и ответил:

– А что я скажу? Я его не видел ни живого, ни мёртвого.

И при чём здесь Ермак? Что, это он, что ли, чужую шубу украл? И чужой панцирь? И…

Тут Мансуров засмеялся и закашлялся, и засвистел, изо рта опять пошла кровь, он начал её утирать и ещё сильней закашлялся. Маркел подал ему кувшин, но Мансуров только отмахнулся. Лёг на подушку, утёр губы и сказал:

– Не тот был человек Ермак, чтобы украсть. А вот чтобы силой взять, это другое дело.

– Да на Ермака никто не думает, – сказал Маркел.

 – Но и шуба, и панцирь, и сабля были его, ермаковские. Царь их ему пожаловал. А после, когда Ермака убили, то шуба и сабля и панцирь пропали. Царские вещицы, представляешь? И их теперь надо найти. Меня за ними послали.

Мансуров долго смотрел на Маркела, а после мотнул головой и сказал:

– Не найдёшь.

– Почему? – спросил Маркел.

– Там сам увидишь, – ответил Мансуров и снова закашлялся, с кровью.

– Где это тебя так? – спросил Маркел.

– А! – отмахнулся Мансуров.

 – Было одно дело. Но Ермак здесь не при чём.

– А кто при чём?

– Пелымцы.

– А это ещё кто такие?

– Это такой дикий народ сибирский. Все колдуны! И это они мне так наколдовали. Теперь я помру.

Сказав это, Мансуров замолчал, утёр губы платочком и жестом попросил подать кувшин. Маркел подал. Мансуров пил, громко дышал в кувшин. Маркел терпеливо ждал, потом, приняв кувшин, сразу спросил:

– Но как ты попал к пелымцам? Тебя же к Ермаку посылали, в Кашлык.

– Мы и пошли в Кашлык, – злобно ответил Мансуров. – На четырёх стругах и с пушечкой. Да не дошли.

– Почему?

– Не успели, – со свистом ответил Мансуров. – А были уже совсем близко. Уже был виден тот берег, а на нём стены кашлыкские. Они горели. А по реке, от Кашлыка, смотрим, нам навстречу плывут казаки. И кричат, что Ермака убили, у Кучума очень много войска, бежать надо. Ну, мы и повернули, и поплыли обратно. И казаки вместе с нами. Их было два струга.