Грозное дело

А Савва продолжил:

– Он оттуда вдруг как кинется! И на царевича! И по голове ему! Царевич на пол! Из него кровища! Царь на царевича и как заголосит!

– Что? Царь заголосил? – недоверчиво переспросил Зюзин.

– Нет! – сказал Савва. – Я оговорился. Царь упал немо. И немо лежит. А тот злодей вот прямо сюда, в печь, в изразцы кинулся – и нет его!

– Как это в изразцы? – спросил Зюзин.

– Ну, я не знаю, – сказал Савва. – Я говорю, как видел. Вижу – он был, и вот уж – его нет. А царевич лежит весь в крови. А царь лежит возле него как неживой.

– Гм, – сказал Зюзин. – Вот как! – И, повернувшись к Трофиму, добавил: – Что скажешь?

– Не верю я ему, – сказал Трофим.

– Почему? – спросил Зюзин.

– Потому что чего он побежал? Вот тут царевич лежит. Вот тут царь. И никого тут больше не было – и дверь закрыта, и окно закрыто, и в печь никто не влезал… А этот побежал вдруг. Почему? Потому что тут подумать больше не на кого, потому что тут были только царь, царевич и вот он.

Савва очень сильно покраснел, стал почти чёрным… И сказал:

– Так и я тогда подумал: никто мне в этого злодея не поверит, все скажут, это я убил. Вот я и побежал. Чтобы от греха подальше.

– А забежал на дыбу! – сказал Зюзин. И резко спросил: – Чем бил?

– Я? Кого?!

– Царевича.

– Не бил я его! – крикнул Савва. – А тот бил! Злодей!

– Чем бил?

– Не помню я!

Зюзин усмехнулся, оглянулся на Трофима и сказал:

– А вот мы сейчас вспомним.

Трофим кивнул, подошёл к печи, сунул руку за угол и вытащил оттуда кочергу – в крови, с волосами. И строго спросил:

– Этим?

– Что это? – тихо спросил Савва.

– Кочерга, – сказал Трофим, – твоя.

– Нет, – тихо сказал Савва, – не было здесь такой. Не моя это кочерга! Христом Богом клянусь! – И он истово перекрестился. – Подменили!

– А где тогда твоя? – спросил Трофим.

– А здесь! Здесь! – уже во весь голос вскричал Савва.

И обернулся к печи. Дрова там при печи валялись, совок для угольев, помельцо. Но кочерги там нигде не было. Савва кинулся к печи, но его перехватили, удержали. Савва истошно закричал:

– Здесь где-то она! Здесь!

Зюзин молча хищно усмехался. Нужно было стоять и молчать, и дело бы закончилось, Трофим вернулся бы в Москву. И какой подлюка этот Савва!..

Но Трофим не удержался, подошёл к печи и стал осматриваться.