Протозанщики 2. Марш оловянных

Ступня в мгновение преобразилась: разрывая ботинок, появились узловатые суставы, чешуйчатая кожа вспыхнула полированной чернотой. Чудовищная лапа на стариковском теле ударила в землю!

Диковинная волна побежала по поверхности земли, расходясь по сторонам. Жухлая трава склонилась, громко хрустнули подмерзшие былинки, но тут же поднялись, выпрямились, словно на пружинах. Кусты подскочили, но удержались в почве цепкими корнями. Даже могучие деревья чуть колыхнулись, встречаясь с чудовищной силой. Нечто невидимое ударило в грудь юззи, и, не удержав равновесия, они рухнули на землю, теряя оружие.

– Если что, стреляй в голову, – едва слышно произнес Израдец, и без сил упал на землю.

Юззи, свалившиеся друг на друга, зашевелились. Удар лишил сил, ослабил сознание, но не отнял жизни. Безоружные, они не торопились подниматься, с опаской поглядывая на пистолет в руках Антипа. Волна и Рустам быстро собрали и зашвырнули оружие в глубокую непромерзлую еще канаву, где они и исчезли, чавкнув напоследок.

Друзья подхватили обессиленного Израдца и направились к лазу. Голая, снова человеческая нога демона, перепачканная кладбищенской грязью, волочилась по мерзлой земле. Лишь черточки ощутимого мрака темнее господствующей ночи оставались на пройденном пути.

– Что это было? – на ходу спросил Рустам, испуганно оглядываясь. Преследователей не было.

– Юззи, – пожал плечами Антип, поддерживая с одной стороны старика.

– Нет, ну надо же! – вцепившись в Израдца с другой стороны, возмущался Волна, – Наплодил уродов, натворил дел, а теперь его еще и тащи.

Изрядно выпачкав демона в глине, мгновенно оттаивавшей от соприкосновения с Израдцом, удалось выползти с кладбища.

Таксисты отказались сажать в машину ночную компанию с грязным, бесчувственным дедом в одном ботинке.

– Он когда-нибудь очнется? – возмущался Антип, делая большой глоток из припасенной фляги.

– Я что, терапевт демонов? – ответил Волна, – Он вообще живой?

– А он был когда-нибудь живым? – невесело улыбнулся Рустам.

Оттолкнув бесчувственного старика, Антип старался отдышаться. Коньяк приятно булькал в горле. Хороший, дагестанский, а не то пойло, что чуть не отправило в Медь Волну. Следующий глоток смывал горечь предыдущего, оставляя терпкий привкус дуба и ванили, и нервы понемногу успокоились; голову заволокло знакомой, приятной ватой.

В такси не посадят.