Опасная прелесть быстрых снов

– И потом, – заметил мой собеседник, – навсегда расстаешься с тоскливым страхом смерти…

– Да, мы в тысячу раз лучше вас! – рассмеялся над нами Вольдемар.

Он усадил свою партнершу и развалился сам. И тут я взбесился!

– Лучше? – почти закричал я. – Да вы гнилье! – я саркастически захохотал. – От вас разит. И я знаю самую главную тайну!

Как мне вдруг захотелось произвести на свою подружку неотразимое впечатление! Но она смотрела на меня с холодным удивлением.

– Ну-ка, ну-ка! – подался вперед покойник, и тусклый взгляд уперся мне в переносицу; пыль покрывала его глаза тонким бархатом.

– Да! Знаю! – отшатнулся я от него. – У вас у всех нету души. Ты пустотелая чушка, Вольд, чурбан, бревно, дерево спиленное…

Покойник смотрел на меня сочувственно и снисходительно.

– Да ты пьян, милый! – услышал я стеклянный голос Марии.

– Пьян? Да ты посмотри на его глаза! Зеркало души! Там ведь не отражается ничего!

– Иди умойся! – был ее ответ.

Откуда что берется? Моя подружка взрослела прямо на виду у всех.

– А ты умой своего кавалера, – проговорил я менее уверенно. – Посмотришь тогда, что это за птица. День рождения? Ха-ха-ха. Поминки это! Поняла?

– Пусть! – повысила голос уходящая из-под моей власти Мария. – Лучше покойник, чем такой зануда, как ты!

Вот это был удар! Она обняла за шею моего бывшего дружка и поцеловала в губы, и сама же смутилась своего порыва – моя маленькая крошка! – и зарделась, а этот субчик снисходительно потрепал бедную девочку по щеке.

– Не надо так волноваться, – ласково произнес он.

Он поднялся над столом, громоздкий как самосвал, и я уже решил, что сейчас он разорвет меня на куски, – такая в нем чувствовалась неукротимая сила, – но он вдруг хлопнул в ладоши и каркнул:

– Маскарррааад!!!

Остальное, за тем последовавшее, ощущалось весьма приблизительно: какие-то массы покойников в кафе и потом на улицах, площадях, загаженных скверах и пустырях; страшные рожи, слепые глаза, оскалы вместо улыбок; исходящая веселым энтузиазмом крошка Мэри; постоянное присутствие настороженного покойника Вольдемара; болезненный молодой человек, с которым я успел подружиться, но которого никак не мог удержать около себя, потому что неведомые силы постоянно уводили его от меня в темноту; тоскливое одиночество и нескончаемое шампанское.