Ева

Но, с трудом сдержав эмоции, он спокойно продолжил:

– Эти «ублюдки» неплохо о Вас заботятся. Завтра утром я выгружу отсюда пятнадцать кубов леса. Товарищ, как Вас? – он указал рукой на старика, тот с дерзостью ответил:

– Тарас Петрович.

– Тарас Петрович, вы отстраняетесь от работы. Вот Ваше жалование за последнюю неделю. – начальник невозмутимо протянул руку с новенькими купюрами и ждал реакции лесоруба. Однако тот не менее спокойно забрал деньги и не смутился спросить:

– Когда меня вернут домой?

– Никогда.

Если вы еще не поняли, вы исключены из экспедиции. Живите теперь в лесу. Только не долго, скоро мы его вырубим.

С ехидной улыбкой он развернулся к остальным и добавил:

– Может, кто-нибудь ещё желает присоединиться к Тарасу Петровичу? Я рассчитаю вас прямо сейчас.

Лесорубы переглянулись. Страх овладел ими. Они боялись рубить этот лес, но еще больше их испугала возможность повторить судьбу Тараса Петровича. Все промолчали. Начальник, самодовольно ухмыльнувшись, удалился.

– Петрович, зачем ты так? Что ты теперь будешь делать? Не надо было ему грубить! Бедный Петрович! – на старика посыпались вопросы, советы и сочувствия.

– Тебе надо догнать его и извиниться, Петрович. Уверен, он оставит тебя в экспедиции. Все будет нормально! – сказал огромный молодой человек с глупым и неотесанным лицом.

– Ты, двухметровая детина, ворочаешь тяжеленные бревна, а боишься жирного слизняка, который не может забраться в вездеход? Как ты с этим живешь? Я не собираюсь возвращаться на Землю! Но некоторые планы на эту свинью у меня были.

Ну и шут бы с ним. А за меня не переживайте, я в свою молодость и не такого повидал. Без воды и питья обходился по несколько дней. Как жить в своем лесу – знаю, быть может, и тут словчусь. А если нет, что ж, такая смерть мне по вкусу!

Товарищи еще долго упрашивали Тараса Петровича опомниться, но тот стоял на своем. И к вечеру, собрав свои пожитки и запас еды, ушел в лес, со словами:

– Буду наведываться к вам.

До встречи!

То, как он повел себя, удивило всех. Ведь всегда он был сдержан и молчалив. Мало про себя рассказывал. Выглядел он лет на шестьдесят-шестьдесят пять. Худой, с седой бородой, впалыми щеками и грустными глазами. Всю жизнь он тяжело трудился, никогда не задерживаясь на одном месте. А когда решил, что пришло время поберечь здоровье, уехал в полузаброшенную деревню, где по соседству стояло всего лишь несколько домов.