Агент вождя

В конце августа 1939 года Фёдор Алексеевич, отгуляв очередной законный отпуск, вернулся из Москвы в Минск и с новыми силами взялся за многогранную просветительскую деятельность, которую профессор проводил и в ставшем родным университете, и в различных подразделениях НКВД, и в различных трудовых коллективах по всем городам и весям советской Белоруссии, где он часто выступал в составах различных лекторско-пропагандистских групп.

География таких поездок значительно расширились после 17 сентября 1939 года, но мы, кажется, немного опередили время…

Глава первая.

Ярослав встретил Фролушкина на Центральном железнодорожном вокзале, недавно гостеприимно распахнувшем все свои двери и ворота после длительной реконструкции.

Плотно прижался к учителю своим, казалось бы, не самым выдающимся (но только с виду!) торсом, и в такой позе несколько минут, ни слова не говоря, они постояли на продуваемом всеми ветрами перроне.

После чего, всё так же молча, Плечов подхватил тяжёлый кожаный чемодан, под завязку набитый личными вещами профессора да гостинцами от Натальи свет Ефимовны (в числе которых главным образом её же домашние снадобья), и под мелким, моросящим, но таким долгожданным дождём, впереди Фёдора Алексеевича вышел на привокзальную площадь, где их поджидал новенький автомобиль-такси необычной и невероятно весёлой жёлто-сине-голубой раскраски (один из трёх, недавно поставленных в Минск прямо с завода) под управлением знакомого водителя по имени Анатолий, ранее уже не раз обслуживавшего Яру в многочисленных поездках по белорусской столице.

Тот издали заметил постоянного клиента и заранее услужливо поднял кверху заднюю – пятую – дверь своей роскошной «тачки».

Плечов высоко занёс поклажу, чтобы опустить её в просторный багажник, и в этот момент на его плечо легла чья-то крепкая рука.

Как выяснилось спустя мгновение – старшего майора Цанавы.

А кто бы ещё позволил себе такое?

– Вы свободны, товарищ таксист! – жёстко рубанул Лаврентий Фомич, обращаясь к опешившему водителю.

Был он в штатском, но речь – отрывистая, чёткая, приказная – не оставляла сомнений в том, что этот человек носит погоны и занимает достаточно высокое положение в обществе.

– Но как же… – неуверенно стал протестовать Анатолий, одновременно надувая густо покрасневшие щёки, однако улыбчивая физиономия Ярослава Ивановича и – особенно – крупная купюра, оказавшаяся в его руке, мгновенно уладили наметившееся недоразумение.