Если женщина…

Михнушева придвинулась и снова спросила:

– А какие?

Этого Гриша не знал, то есть он, конечно, знал, что его институт занимается конструированием зданий для промышленности, которая почему-то называется оборонной, а потом в этих зданиях получается какой-нибудь завод, который… В общем, объяснять все было и трудно, и долго. Пришлось ответить так:

– Всевозможные!

Марина и Лукич все еще танцевали. Михнушева налила себе и Грише водки и сказала:

– Все заведующие лабораториями очень любят танцевать.

– Нет… Я – не очень, – ответил Гриша.

– Значит, вы – мой человек! Как это чудесно: не любить танцев и заниматься в жизни чем-нибудь секретным! Обожаю всякие секреты!

Гриша глянул Михнушевой в глаза и поспешил сказать тост:

– С праздником!

Удалось потанцевать с Мариной и ему. Настроение было обостренное, и когда любимая оказалась рядом, Грише захотелось стать особенно ироничным.

– Ну как? Хорошо танцует Лукич? – спросил он.

– Его зовут Олег. Он – рентгенолог.

Гриша в этот момент ненавидел всех рентгенологов страны.

– Что ж хорошего? Радиацию разносить?

– Это тебе Михнушева сказала?

– Сам знаю! Что я, на рентген не ходил?

Кончился танец легкой ссорой, тяжелым осадком и очередной рюмкой.

– А я была недавно в Польше, – сказала Михнушева, закусывая.

Гриша вспомнил про Сазонтьева и ответил:

– Теперь многие в Польшу ездят.

Михнушева, кажется, обиделась и продолжать не стала. Лукич спросил у нее с улыбкой:

– Ты не обидишься, если мы с Мариночкой еще немного потанцуем?

Гриша посмотрел на Лукича с удивлением, подумал: «Он меня за пустое место держит? Я, между прочим, плачу!» Гриша покусал от обиды вилку, а когда любители танцев ушли на круг, спросил у Михнушевой:

– У вас галантный кавалер?

– Этот-то? Фуфло это, а не кавалер!

Впервые за весь вечер Гриша искренне рассмеялся.

– Почему?

– А я почем знаю! Почему вы мужики – фуфло?

– Зачем же так обобщать, когда можно выпить? – заметил Гриша.

Он выпил и снова посмотрел на танцующих Марину и Лукича. Радость в его душе, глотнув воздуху, снова опустилась на дно. Щеки от ревности отвисли, и Гриша стал похож на грустного бурундука.

Вскоре началось варьете. Девушки с длинными блестящими ногами и аккуратными попочками ритмично двигались под музыку и отчаянно улыбались. Наступил праздник тела.