Если женщина…

Гриша по неизбежности шел впереди и все надеялся, что сейчас выйдет Володя-официант и пригласит их внутрь, но Володя не вышел, и они уперлись в толпу, которая упиралась в молодого швейцара у дверей.

– Только по приглашениям, мать вашу… – кричал швейцар. – Товарищи, у нас сегодня в честь дня революции только по приглашениям!

– У тебя есть приглашение? – прослушав очередное ругательство швейцара, спросила Марина.

– Есть, – ответил Гриша.

– Покажи.

Гриша с тоской подумал про пятьдесят рублей, отданных официанту, и ответил:

– Оно там… В ресторане.

– У кого?

– У Володи.

– Какого Володи?

Лицо Марины стало похожим на следователя, которому необходимо срочно закрыть дело о шпионаже.

– Такой… официант… с прыщиками.

– Как же мы теперь туда попадем? – спросила Михнушева.

– Может, рассосется, – предположил Гриша.

Однако толпа оказалась злокачественной и рассасываться не собиралась, даже, кажется, росла. Марина крепко взяла Гришу за талию и стала проталкивать вперед. Лукич и Михнушева принялись помогать.

– Кричи: «У меня приглашение!» – приказала Марина.

– Как же я буду кричать? – упирался Гриша. – Никто же не кричит.

– Я сказала – кричи!

– У меня приглашение… есть, – нетвердо начал Гриша. – У Володи…

– У нас у всех приглашения! – вдруг мощно выкрикнула Марина.

Лукич и Михнушева поддержали ее. Молодой швейцар посторонился, и толпа выдавила их в ресторан.

– Володя! – успел крикнуть швейцар. – Твои, что ли?

– Мои, мои! – обрадовался официант, словно увидел жену, детей и собственные сбережения вместе взятые.

В честь праздника в петлице у него была красная гвоздика.

– Раздеваемся и проходим к десятому столику! – сказал официант.

Тут снова раздалось:

– Володя, твои, что ли?

Официант извинился и бросился встречать следующих клиентов.

Мужчины сдали плащи в гардероб и стали ждать женщин. Марина упорхнула в дамскую комнату, а Михнушева стояла перед зеркалом и подводила губы. Вскоре нижняя стала похожа на яркую гусеницу.

– Ничто так не красит женщину, как ресторан, – сказал Лукич.

Михнушева повернулась к нему и процедила:

– Лукич.

Черноволосая, стройная, в блестящем зеленом платье и зеленых туфельках, она смотрелась не то чтобы красавицей, но женщиной в своем стиле. Гриша невольно засмотрелся. Михнушева перехватила взгляд и сказала:

– Вот так!

И показала язычок.

Выпорхнула блестящая Марина. Она была в своем красном коротком платье. Гриша обреченно вздохнул.