Если женщина…

Марины дома не было.

– А это кто? – спросила мама.

– Гриша.

– Ой! Гришенька! Не узнала! Ну как? Донесли полку? Справились? А то многие звонят и не представляются.

«Какие такие „многие“?» – подумал Гриша, попрощался и повесил трубку.

Он потом долго еще сидел за письменным столом, мечтал, рисовал на оборотной стороне бланков для стирки белья имя «Марина» и решал задачу: «Может ли мужчина в тридцать два года отчаянно влюбиться?»

Сентябрь кончился, и Марина уехала в командировку на Черное море. А до этого Гриша звонил ей каждый вечер.

Он понимал, что может надоесть, что так часто звонить мужчине нельзя, но что он мог с собой поделать? Телефон в его квартире стал каким-то намагниченным. Гриша приходил с работы, специально долго мыл руки, разогревал незатейливый обед, доказывая себе, что без пищи он прожить не сможет, а вот без разговора с Мариной – запросто, потом включал телевизор и садился так, чтобы не видеть телефона…

Терпения хватало на полчаса. Чаще всего Марины не было дома. Мама уже узнавала Гришу и говорила:

– Вы не стесняйтесь, звоните.

Гриша стеснялся и все равно звонил. До командировки они успели два раза сходить в кино. Гриша стоял в очереди, покупал билеты, а Марина оба раза опоздала.

– Женщина должна заставлять себя ждать, – говорила она, – иначе мужчина не почувствует себя мужчиной.

Гриша не чувствовал ничего, но соглашался. В темноте кинотеатра он осторожно брал Марину за руку и гладил, пока на экране хороший человек убивал плохих. Целых полтора часа, за вычетом Марининого опоздания, Гриша был счастлив.

Она уехала на две недели. Было совсем тоскливо. В шахматный клуб после ссоры с Сазонтьевым Гриша ходить перестал, и из развлечений на эти две недели остались лишь телевизор да лучшие партии на турнире в Баркисимето. Советские мастера резных фигурок играли в этом городе Венесуэлы хорошо. Гриша двигал коней и ферзей, радовался за наших и представлял себя и Марину на пляже под пальмой.

Портрет молодых родителей так и остался висеть над диваном.

Ни Сазонтьев, ни его девушки в квартире больше не появлялись. Как-то, правда, позвонила одна женщина и спросила:

– Не узнаешь?

Гриша промолчал.

– Ну и дурак, – сказала женщина и повесила трубку.

Гриша в первый момент обиделся, взялся было за старую телефонную книжку, но вспомнил, что скоро приедет Марина, и стал мечтать, как будет ее встречать на вокзале… Розы, легкий осенний день, Марина в сиреневом пальто и во всем остальном сиреневом.