Необходимо и достаточно

Сорокин вернулся с парнем довольно заспанного вида. Шею парень зачем-то обмотал красным шарфом, который мало подходил к его грязной спецовке.

– Отец, выручай, – бодро начал Прокушев. – Видишь, женщина с грудным ребенком и мебелью подняться не может.

Парень посмотрел на Аленку и мрачно спросил, держась за горло:

– Какой этаж?

– Пятый.

– Пять рублей.

– Ты что, отец? Побойся бога. Не за себя прошу, за людей!

– Этажей много, а я один, – парень перешел на шепот, – а потом, не положено еще лифты включать.

– Я же тебе дал треху. Сорокин, ты дал ему треху?

Сорокин кивнул.

– Пятый этаж – пять рублей, – снова прошептал парень, держась за горло.

– Слушай, у тебя другие слова есть?

– Другие слова – за другие деньги.

Парень поднял глаза и стал смотреть в небо, словно хотел, чтобы кто-нибудь сверху увидел, как он здесь мучается.

– Значит, за другие? – нетерпеливо спросил Прокушев.

– Значит, за другие.

– Не надо! – сказала Нина. – Я заплачу, сколько следует.

Но Прокушев отодвинул ее в сторону и проговорил:

– Вова!

Прокушев и Круминьш решительно взяли электрика под руки и повели в подъезд.

– Куда это они его? – спросил Павлов.

– Многие еще нарушают трудовую дисциплину, – объяснил Сорокин. – Полностью не отдаются работе.

Когда электрик вышел из подъезда, шарф он держал в руках. Глаза его стали гораздо веселей, да и голос немножко прорезался.

– Все отлично, мужики! – сказал электрик. – Делов-то оказалось на пару минут, а я вам тут заливал! Вот ведь как бывает! Думаешь, не поедет, а оно едет.

Павлов повернулся к Сорокину и тихо спросил:

– Уломали словом?

– И делом.

Электрик так хотел угодить грузчикам, что казалось, лифт бегает быстрее обычного. Павлов только успевал забрасывать в кабину мелочи. Старый шкаф снова взяли на себя профессионалы. В лифт он не влез, и его пришлось тащить вверх на руках. Снова напряглись жилы на бицепсах Круминьша, стало красным лицо Сорокина, тяжело запыхтел бригадир.

– Вы несите и не обращайте на него внимания, – говорила она. – Бог с ним, что обдерется, не полировка, закрасим.

– А мы и не обращаем, – отрывисто отвечал Вова Круминьш.

Лестница была узкой. Особенно тяжело давались повороты на площадках. Пока двое держали, Прокушев перелезал через перила на следующий пролет и уже оттуда принимал шкаф.